Культура

А в чистом поле васильки

Очередное заседание клуба авторской песни «Порт-Петровская гавань» в Национальной библиотеке прошло под знаком Высоцкого.

Так незаметно и я стал завсегдатаем этого многолетнего общества. Вроде как для работы, для вас, читатель, стараюсь. Но что-то тут другое, больше, чем профессиональное любопытство, ведёт меня к библиотеке.

О Владимире Семёновиче сказать или лучше послушать других, знающих. А в субботу и совсем юные читали его стихи. И, надо отметить, умеют читать.

И я заново прочитываю многое, что казалось понятным.

Муса Асельдерович Гаджиев, организатор клуба, всегда готовит специальные программки для «порт-петровцев» – это познавательно и для архива важно. Но это лишь закладка в книжке, которую хочется листать и листать. Так и с Высоцким.

Я — на гору впопыхах,

Чтоб чего не вышло.

А на горе стоит ольха,

А под горою ви-и-и-шня…

Именно так, растягивая гласные, в цыганской широкой пляске махнуть на жизнь. Что за вишня? Почему сердце барда не принимает такую красоту, умиротворение:

Хоть бы склон увить плющом,

Мне б и то отрада,

Хоть бы что-нибудь еще…

Все не так, как надо!

Мне видится не вишня, а кровь, народный бунт, пугачёвщина. Да, расплата, как известно, наступает. Но одно дело всенародные бунты, другое — бунт личности. И Высоцкий ждал своей расплаты. Можно сказать, что он приближал её лихорадочно:

А в чистом поле васильки,

Дальняя дорога.

Вдоль дороги — лес густой

С бабами-ягами,

А в конце дороги той —

Плаха с топорами.

Перекличка с Пугачёвым для Мусы Асельдеровича очевидна, поскольку написание песни по времени сходится со спектаклем «Пугачёв» (С. Есенин), поставленным Юрием Любимовым и Валерием Раевским в Театре на Таганке. Высоцкий играл в нём роль Хлопуши. В фойе театра зрителей встречали два огромных, как бы занесённых над головой топора. На полу разлитая кровь убиенных. Через год страна была вовлечена в события в Праге. Вот вам и параллель, вот она ВИШНЯ!

Монолог Хлопуши на встрече должен был прозвучать в записи, но случилась интересная накладка. Запись затерялась в архиве у ведущего. Он начал читать монолог по памяти… Но целиком мы его услышали из уст школьницы, пианистки Каримат:

Сумасшедшая, бешеная кровавая муть!

Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам?

Проведите, проведите меня к нему,

Я хочу видеть этого человека.

Я три дня и три ночи искал ваш умёт,

Тучи с севера сыпались каменной грудой.

Слава ему! Пусть он даже не Петр!

Чернь его любит за буйство и удаль.

Я три дня и три ночи блуждал по тропам,

В солонце рыл глазами удачу,

Ветер волосы мои, как солому, трепал

И цепами дождя обмолачивал.

Но озлобленное сердце никогда не заблудится,

Эту голову с шеи сшибить нелегко.

Оренбургская заря красношерстной верблюдицей

Рассветное роняла мне в рот молоко.

И холодное корявое вымя сквозь тьму

Прижимал я, как хлеб, к истощенным векам.

Проведите, проведите меня к нему,

Я хочу видеть этого человека.

Высоцкий и Есенин пересеклись в «Пугачёве», и эта точка становится доминантой культового спектакля. Простите, после этого отрывка хотелось поставить точку. Но именно в этот момент я ощутил, насколько схожи эти две личности трагическими судьбами, уровнем поэзии и отношением к жизни. И васильки с синью перекликаются.

<Высоцкий. Моя цыганская> А в чистом поле васильки.

<Есенин. Гой ты, Русь, моя родная…> Только синь сосёт глаза.

Марат Гаджиев 

Просмотров: 1