Общество

«Это великая вещь, милый мой»

Не знаю, легенда это или на самом деле Петр Первый во время Персидского похода 1722 года останавливался на том месте, где сегодня стоит наш город. Наверное, так оно и было. Есть же картина, на которой показан момент встречи царя Петра с таркинцами. Правда, меня в ней одно смущает: слишком уж близко море подошло к Тарки. Неужели тогда Каспий до подножия горы доходил, или это художник намудрил?

Меня же интересует совсем другое: как это царь Петр не сообразил, что здесь не очень уютно будет жить его подданным из-за ветров? Наверное, тогда их здесь не было или ветры в дельте Невы были еще хуже, когда он задумал заложить там город «назло надменному соседу». Или непогода была любимой стихией Петра? Есть же и такая картина, где он идет против ветра большими шагами, размахивая руками и держась рукой за рукоятку нового топора. Петр Первый не боялся ни морских штормов, ни холодных ветров. Иначе он не облюбовал бы и у нас такое ужасное место.

Вот и сегодня выхожу я без пяти семь из дома на обычную свою утреннюю прогулку, намереваясь, как всегда, в пять минут восьмого добраться до парка. Куда там! Хорошо, если попаду в полвосьмого. Могу и вернуться: сильный ветер бьет в лицо, срывает из-под капюшона куртки спортивную шапку, натянутую на голову, и шагу не дает ступить.

Наконец, все-таки добрался я до настежь раскрытых ворот парка и захожу внутрь, рассчитывая на то, что в самом парке не будет ветра: не изменит же он там свое направление и не будет дуть уже с севера на юг или с юга на север (до парка он дул с запада на восток). Не тут-то было! Ветер изменил направление, подул мне в спину и бегом понес к дереву Абдурахмана (мой сосед Абдурахман на стволе дерева в парке Ак-Гель уже давно как повесил градусник, и потому дерево это я называю «деревом Абдурахмана»).

Вспомните, пожалуйста, пьесу А. Н. Островского «Гроза». Механик-самоучка Кулигин хочет сделать в городском парке солнечные часы. Для этого ему нужны были всего лишь десять рублей, и он просит богатого купца Дикого дать их. Он долго и терпеливо старается объяснить ему, какая от этого будет людям польза: «Теперь вы, ваше сиятельство, когда изволите гулять, или прочие, которые гуляющие, сейчас подойдете и видите, который час…» и так далее. Долго объяснял Кулигин, но Дикой никак не хотел его понять и денег не дал (действие 4, явление 2). Так же действовал и Абдурахман – по своей инициативе. Если бы он в свое время не прочитал «Грозу», может быть, и не пришла бы ему в голову такая мысль. И потому – да здравствуют люди читающие и мыслящие!

К чему сейчас я об этом говорю? Небольшое ведь дело – купить простой градусник и повесить на дерево в парке, подумаете вы. Да, небольшое. Но ведь не в этом дело, а в том, что именно моему соседу первому пришла в голову эта мысль. И самое удивительное еще, по-моему, то, что кто-то за всех нас решает, что это лишнее, и иногда убирает оттуда градусник или разбивает его. А Абдурахман вешает его опять. Кто-то опять его убирает – Абдурахман вешает его заново. И это повторяется периодически. Мы, т.е. те, кто совершает там прогулку, каждый день подходим к дереву и смотрим, сколько градусов тепла или холода показывает оно. И я действительно горжусь тем, что первым додумался сделать этот, скажем, небольшой, но очень нужный людям подарок мой товарищ студенческих лет, редактор одного из отделов «Дагестанской правды» Абдурахман Магомедов.

Сегодня, в субботу, после недолгих затяжных морозов градусник на дереве показывал температуру плюс два. И только тогда я заметил, что лед на озере растаял за ночь и над озером летят сотни чаек. Откуда же тогда в нашем городе этот проклятый холод?

Тут я вспомнил первые шесть месяцев срочной службы в армии на берегу Волги, в городе Камышине. Какие там были ветры! Какие там были ветры при не столь уж низких температурах? В Новосибирске при температуре в минус 40 градусов было теплее, чем в Камышине при минус 20. В Камышине я часто вспоминал наш город со своими ветрами.

Там, в воинской части (она располагалась наверху крутого берега Волги, обдуваемая ветрами со всех сторон), были учебные самолеты. Несколько раз за зиму и мне пришлось их охранять. Стоишь ночью в тулупе и валенках при самолете с карабином в руках и ходишь по кругу, чтобы не замерзнуть. Очень часто командиры делали обход, чтобы убедиться в том, что ты не спишь и правильно ли говоришь «Стой! Кто идет?». Какой там сон при штормовом ветре? И кому они нужны были, эти самолеты? Они вовсе не летали, на них учили будущих авиамехаников.

А прогулка моя не получилась: ветер не давал идти или толкал сзади, или же бил в лицо. И я решил вернуться домой. И вдруг навстречу мне из бистро «Ак-гель» вышел мужчина лет под 60, работающий там ночным сторожем (мы недавно познакомились с ним в парке). Он и пригласил меня на чай (действительно, чай он заваривает отлично). За чаепитием у нас и пошел разговор о том о сем, короче, обо всем. Нашлись у нас и общие знакомые.

По его рассказам выходило следующее: он когда-то работал учителем и выступал со статьями политического характера в центральной печати. Многих местных журналистов называл продажными. На его вопрос, чем занимаюсь теперь, я сказал, что пишу в молодежной газете. Когда сказал, что пишу по-русски, он не поверил мне и говорит, что у меня «ярко выраженный акцент и что люди с таким акцентом не могут хорошо писать по-русски». «Наверное, твои статьи исправляют в редакции», – подвел он итог всей нашей беседы.

Я сразу догадался, что за человек был мой случайный знакомый. Во-первых, он, может быть, когда-то работал учителем, но не русского языка. Во-вторых, он безбожно врал, говоря, что выступал в центральной печати с политическими статьями. Я дал ему две газеты со своими статьями, и, когда на следующий день спросил, понравились ли они ему, он ответил, что не читал их. Даже не интересовался, о чем и как я пишу. Какой же он журналист после этого?

Я, конечно же, не приемлю и того, что сказал он о наших журналистах. «По данным Союза журналистов России, из 350 журналистов, погибших в стране с 1993-го по 2014 год, больше всего – 17 человек – погибли в Дагестане», – пишет Гянджеви Гаджибалаев в статье «Еще один год без вас…» («МД» от 19.12.2014 г.). Кто осмелится при такой статистике говорить о продажности журналистов вообще и особенно дагестанских?!

Но больше всего обидели меня его последние слова: «Наверное, твои статьи исправляют в редакции». Эй, вы! Которые думают, что в редакциях исправляют статьи или пишут их за вас, поймите, наконец, что вы, мягко говоря, крупно ошибаетесь. Да, исправляют некоторые грамматические и пунктуационные ошибки. И то делают, когда ты пишешь стоящую вещь. Да, для этого есть в редакциях газет корректоры. Но и они не пишут за вас статьи, рассказы и стихи. Это в школах очень хорошие учителя за не очень хороших учащихся писали сочинения по литературе на золотую медаль. Здесь вы можете мне поверить: я именно тот специалист экстра-класса. В серьезных газетах, каковой является и наша, неграмотные статьи просто не принимают. Вот так вот. Запомните это!

По этому поводу я приведу один интересный пример из литературы. Это опять же из рассказов-воспоминаний К. Паустовского. Вы, наверное, уже давно заметили, что я часто прибегаю за помощью именно к этому писателю. Да, я на самом деле люблю читать его произведения, и он на данный момент является одним из моих самых любимых писателей.

В одном своем рассказе Паустовский пишет, что зимой 1921 года он жил в Одессе и работал секретарем в газете «Моряк». В ней же работали тогда еще молодые Катаев, Багрицкий, Бабель, Олеша и Ильф. «Однажды Андрей Соболь принес в газету свой рассказ, раздерганный, спутанный, хотя и интересный по теме и, безусловно, талантливый», – пишет Паустовский. «Все прочли этот рассказ и смутились: печатать его в таком небрежном виде нельзя. Предложить Соболю (он уже был известным писателем и литератором) исправить его никто не решался», – продолжает далее Паустовский. Корректором в газете работал старик Федор Иванович Благов – бывший редактор самой распространенной в России газеты «Русское слово».

Этот самый Благов взялся выправить рассказ, не изменив в нем ни слова. По словам Паустовского, Благов закончил работу над рукописью к утру. Он дал прочитать только после того, как машинистка перепечатала начисто. «Я прочел рассказ и онемел, – пишет Константин Георгиевич. – Это была прозрачная и литая проза… При этом, действительно, не было выброшено или прибавлено ни одного слова». Когда Паустовский спросил у корректора, как он это сделал, тот ответил, что «просто расставил правильно все знаки препинания». «Особенно тщательно я расставил точки, – продолжил он. – И абзацы. Это великая вещь, милый мой».

Рассказ был напечатан. На следующий день в редакцию ворвался Соболь. Глаза его горели непонятным огнем. «Кто трогал мой рассказ?!» – закричал он. И ударил палкой по столу. Пыль густым облаком взлетела над столом, где лежала стопка газет. Запахло скандалом. Все молчали.

Благов же спокойно сказал, что он выполнил обязанности корректора и правильно расставил знаки препинания. Соболь бросился к Благову… обнял его и троекратно поцеловал, говоря, что он дал ему чудесный урок. «Но только жалко, что так поздно. Я чувствую себя преступником по отношению к своим прежним вещам», – добавил он напоследок. Вечером Соболь достал где-то полбутылки коньяка, и все они, Паустовский, Козловский, Багрицкий, Благов и сам Соболь, выпили «во славу литературы и знаков препинания», как говорит К. Паустовский.

О знаках препинания русскими поэтами написано много стихов. Я же приведу в моем маленьком рассказе последнюю строфу из стихотворения С. Маршака «Знаки препинания». Однажды знаки препинания поспорили, кто из них важнее. И каждый знак стал доказывать, что он самый важный и без него никак не обойтись. И в самом конце стихотворения точка ставит всем спорам точку и говорит:

– Так, – сказала точка,

Точка-одиночка. –

Мной кончается рассказ.

Значит, я важнее вас.

Помните, что говорит Благов о точке? Вот его слова: «Особенно тщательно я расставил точки». Значит, точка и по Благову тоже выходит самым важным знаком препинания. И потому, если вы разрешите мне, дорогой читатель, я тоже завершу мой рассказ огромной точкой.

Гаджимурад Раджабов

P. S. Лучше бы я не ходил в парк сегодня утром на прогулку: опять разбили градусник на «дереве Абдурахмана».  

Просмотров: 2