Посвящается Почетному работнику сферы образования Российской Федерации Кушиевой Зубайдат Рамазановне, моей маме.
Скоро 8 Марта. С детства помню: в первую очередь это – мамин день. Желание в праздник удивить и порадовать её есть во мне и сейчас. А с годами к этому начинаешь подходить еще и более осознанно. Понимаешь, что делясь с родителями позитивными эмоциями, ты не только приподнимаешь им настроение, но и продлеваешь жизнь. Как говорят мудрецы и, как показывает сама ЖИЗНЬ, «человек умирает, когда в нём заканчивается радость» и «даже одна радость может прогнать сто печалей». Потому, зная, что маме будет очень приятно, появиться на страницах популярного журнала, я решила написать о ней. Тем более что есть о чем. Да и формат беседы необычный: у читателя будет возможность подслушать, о чем иногда говорят дома на кухне дочь с мамой, когда их никто не слышит…
Итак, канун Женского дня. Я – в дагестанском селении Новочуртах, в моём отчем доме, где и поныне душа в душу живут два самых дорогих мне человека – Зубайдат Рамазановна и Абдуразак Абачараевич Кушиевы — мои родители.
Сидим мы с мамой на кухне, готовим чудушки: как обычно из тыквы и отдельно из зелени. Начинку для блюд из теста мама заранее заготавливает еще с лета из продуктов личного подсобного хозяйства. К слову сказать, этих заготовок заготавливается столько, что хватает еще на четыре семьи – мою, моих сестер и брата. О моей задумке мама еще не знает.
— Мам, если бы один известный журнал захотел написать о тебе, ты согласилась бы? – ставлю вопрос ребром. Ведь интервьюируемая должна быть осведомлена о том, что с этой минуты начинается интервью и любое, сказанное ею, слово может быть отражено на глянцевом листе журнала.
— А с чего это? Все замечательные люди закончились? – иронично, но с нескрываемым интересом спросила мама и одновременно привычным движением руки подбросила чуду на сковородке на необжаренную сторону.
— По мне так, все замечательные люди выглядят так, как ты.
— Ну что ты. Я обычная и жизнь прожила обычную, такую, как у всех, — здесь без лукавства, мама сказала, как чувствует. Скромность — это то чувство, которое в первую очередь прививается всем представительницам прекрасного пола в нашем обществе, а в ее время тем более. С этого я и решила начать, задавшись вопросом:
— Мам, а помнишь, ты всегда говорила нам, что с общего стола нужно брать самый маленький кусок: если яблоко, то самое маленькое, если хлеб, то самый тонко-нарезанный и так далее?
— Это правило хорошего тона. Так воспитывали меня, и я считаю это правильным.
— А ты не задумывалась о том, что эти нравоучения могут сформировать в нас привычку ограничиваться малым и стать препятствием на пути к успешному успеху? – начала подстрекать ее, вызывая на разговор.
— Поверь, доча, за общим столом лучше недоедать. В этом случае ты всегда будешь чувствовать себя увереннее и выглядеть достойно.
Здесь я сделаю небольшое отступление, и немного углубимся в родословную мамы. Мне в детстве часто приходилось слышать, что в маминых венах, а значит, и в моих, течет ханская кровь. Тогда я не придавала этому значения, для меня это было не столь значительно, как для мамы. Но рассказы о набегах Сурхай-Хана и грузинских наложницах накрепко засели у меня в памяти. Тамара – так звали грузинскую принцессу, по волею судьбы, обреченной стать пленницей лакского хана. Она-то и стала начальницей рода, от которого произошел и род моей мамы по материнской линии. С тех пор сменилось не одно поколение, но отработанные веками привычки и нормы поведения на генетическом уровне передаются и дальше. Мамины уроки — нам, детям — тому подтверждение.
— Мам, а почему ты выбрала профессию учителя?
— Как будто ты не знаешь, что в наше время дагестанская девушка после школы могла хотеть быть только врачом или учителем! Ну, я не говорю о рабочих профессиях – здесь-то выбор побольше. Всегда так было. Но я мечтала получить высшее образование, поэтому из двух предложенных родителями «зол» выбрала то, что меньше внушало страх.
Фото: из семейного архива.
— Что-то я не припомню, чтобы ты жаловалась на своих учеников. Да и в школу всегда собиралась с особым трепетом.
— Вообще-то у меня характер такой: за что ни возьмусь, всегда стараюсь доводить до конца. Смягчило ситуацию и то, что я втянулась в процесс обучения: мне понравились предметы, специфика преподавания, постепенно вжилась в роль будущего учителя начальных классов. Сначала педучилище в Буйнакске, затем Дагестанский государственный педагогический институт (теперь – университет. – О.К.) в Махачкале – здесь учиться было всегда престижно. Студенты из российских городов, да и из теперешнего «ближнего и дальнего зарубежья» сидели с нами за одной партой.
— Тогда ответь сразу на следующий вопрос…
— О студенческой жизни? – мама разрезала на четыре части, смазанное сливочным маслом, стопку чуду и поставила передо мной.
— Угу, — отвечаю, подливая себе чай, заваренный на горных травах – мамин спецзаказ из Кумуха. А мама продолжает…
— …она внесла в мою жизнь много ярких красок. Ты возвращаешь меня в тот далекий 1973 год, — забыв о своей стряпне, мама присела рядом и постепенно стала втягиваться в беседу. Её пронизывающий взгляд неожиданно устремился на меня. «Возможно, в ребёнке лучше читается история собственной жизни» – подумалось мне тогда. Но как бы там ни было, мама уже разговорилась, и это не могло меня не радовать.
— Студенчество, – мысленно возвращалась она в прошлое, – короткие юбчонки, желание блеснуть умом и нарядами, танцы под «АВВА», грёзы под песни Джо Дассена, Мариян Дандамаевой, Людмилы Зыкиной, посылки из деревни от родителей… Есть что вспомнить!
— Небось, была ещё и активисткой в универе? – подтруниваю её.
— А как же! Рисовала. Мои картины выставлялись на студенческих выставках. Была капитаном волейбольной команды, участвовала и занимала призовые места на городских соревнованиях. Разумеется, и художественная самодеятельность с её песнями, плясками и театрализованными представлениями не осталась без моего внимания.
— Мам, а чем закончились ваши подготовительные курсы по специальности радистки-парашютистки? – постепенно подвожу ее к моей излюбленной теме.
— Ты опять? – смущённо замялась она, не обращая внимания на мою деловую мину. – Так я же вам не раз рассказывала эту историю! Ты с сёстрами и братом не отставали от меня, пока я не пересказывала его по прокатанному сценарию.
— И всё же…
— Закончилось тем, что я сломала ногу в трёх местах и пролежала в больнице добрых полгода без надежды на полное выздоровление. О том, что я пережила, можно рассказывать долго. Представляешь, когда девушка в расцвете сил, не дурна собой, перспективная лежит в неизвестности, а врачи утверждают, что я останусь хромой на всю жизнь?
— Но ведь обошлось же! А как всё начиналось! А? Ты – лучшая студентка педучилища вместе с другими шестьюдесятью девушками была направлена в Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту! Так сказать, современная Парту Патима! Я в школе всем девочкам рассказывала о том, какая у меня смелая мама.
— В период холодной войны это было обычным делом. Молодых, не обременённых семейными заботами девушек, часто привлекали к «содействию армии»: готовили резервы. К счастью, на практике наши знания не пригодились. Зато уроки по прыжкам с парашютом и полёты на кукурузнике «Аннушка» – это незабываемые приключения из моей жизни. Готовились к прыжкам с ноября по май: прыгали с 40-метровых (если не изменяет память) вышек. А в мае серьёзный этап – поднялись на высоту три тысячи метров! Первыми прыгали более увесистые девочки. Помню, однокурсница из Харькова долго держалась за края люка, пока инструктор не столкнул её. Жуть!
— Жаль, что ты не успела выучить азбуку Морзе…
— Да… Третий прыжок стал для меня роковым. Неудачное приземление на правую ногу. В этот день было ветрено, и пока в штабе хватились не прибывшего «десантника», полураскрытый парашют порядочно натаскал меня по открытому полю. Естественно, рассчитывать на продолжение практики в ДОСААФ я уже не могла: нужно было бороться за здоровье.
— Мам, сегодня, глядя назад – на уже прожитую жизнь, что бы ты назвала главным достижением в ней?
— Каждый прожитый день – это достижение. И каждый раз его нужно проживать на благо следующего дня, – начала было мама, но тут же осеклась: вероятно, на моём лице читалось: «я слышу это в сотый раз…». Хотя понимаю (сама уже мама), что без нравоучений воспитательный процесс, наверное, всё-таки невозможен, и то, что на сегодняшний день мы собой представляем – это результат нашего отношения к ним. Но сейчас разговор шёл о другом, и детская привычка реагировать на наставления родителей хмурой гримасой могла сорвать интервью. Тут же интуитивно спрашиваю:
— Твоё достижение – это, наверное, дети?
Мама улыбнулась:
— Моё достижение – это мои школьники – нынешние и уже повзрослевшие, но помнящие меня, к моему счастью, с благодарностью. Ты с твоими сёстрами и братом. Воспитать и вырастить четверых здоровых и, на мой взгляд, успешных детей — это дар свыше. И моя заслуга в том, что я всегда верила в каждого из вас, даже если вам и случалось ошибаться в жизни.
— За то и благодарна тебе! Я всегда чувствовала твою любовь. Ты была строга, требовательна, и хотя детьми мы обижались на твои замечания, сейчас, повзрослев, понимаем, насколько вы с папой были правы в каждом своём поступке и сказанном слове. Кстати, а что ты скажешь о папе? – перевожу тему на более личное.
— Это человек, с которым мы прожили 45 лет – моя надежда и опора. Поженились мы по любви. В любви живём и по сегодняшний день. Ну что тебе ещё сказать? Напиши сама что-нибудь… Что, папу не знаешь? – взмолилась вдруг мама и бросилась к плите дожаривать лепёшки.
* * *
Более доставать её своими расспросами я не стала. К тому же папа должен был вот-вот с работы вернуться. Да и всего, что на душе, в одном интервью и не скажешь, ведь оно как получается: жизнь идёт, а мы следом собираем по частям её историю, анализируем, сравниваем, делаем выводы, а в итоге всегда остаётся ощущение недосказанности. Вот и сейчас, собирая историю родного человека в одно интервью, я сожалею о том, что не могу уместить в небольшом печатном формате, на мой взгляд, героическую, полную испытаний, тревог, не всегда приятных переживаний судьбу одной из горянок родного Дагестана. Радует то, что жизнь продолжается, а желание собирать по крохам её историю во мне не иссякает.
Оксана КУШИЕВА
