Культура

Твоя голгофа

Твоя голгофа

30 марта на большой сцене Русского драматического театра «Камалил Башир».

Нам не надо колец золотых,
Хоть венчает их огненный лал,
Лишь бы ты, на ладонях своих
Наши пальцы держа, целовал.

Все истории о любви заканчиваются печально, если не сказать могильной плитой. И получается, счастлив тот, кого не достигли стрелы Амура. И правда, кому интересен сонет о влюблённых, проживших вместе 500 лет и умерших в один день?..

Трагедия начинается ровно там, где есть осознание потери, безвозвратности, в момент полного растворения эгоистичного «Я» в безграничном. Плата за любовь самая высокая. Потеря (гибель) предмета любви, его осязаемого тепла, предметности и чувственных форм для влюблённого равносильна собственной смерти. Но ведь он, если не кончает жизнь самоубийством, продолжает существовать и нести эту трагедию через всю жизнь. Часто трагедия лишает человека рассудка, и многие просят небеса именно о смерти, желая избавиться от мук любви.

Трагедия Камалил Башира не даёт покоя творческим людям несколько веков. И, как это происходит с таинственными персонажами истории, его образ у каждого поколения приобретает свои краски и нравственные аспекты. Смерть осуждённого народом юноши от рук отца ужасна. Его жизнь невозможна, любовь опасна. После смерти продолжается поклонение его красоте и о силе его любви слагают песни у разных народов. То, что в условиях «крайнего севера» не могло существовать по природе, становится былью. Мужчина неприступен как скала, и его чувства к женщине нельзя возвести в эталон, хотя внутри своей крепости он мог себе позволить быть благородным и даже слабым. Но ненасытность Камалил Башира выходит за пределы негласных горских законов.

История, произошедшая в Чохе, дошла до нас только благодаря женскому сопротивлению, накопившемуся за века нереализованному женскому желанию любить. И вот на дворе XXI век, любовь прёт, как танк, из всех «ящиков», а где герои женских романов? В кальянных или дежурят в айпадах…

Сегодня, как и сто, и двести лет назад, герой – товар штучный, не гашённый. Современная литература ищет его в самых невероятных местах, а иногда происходит чудо преображения давно известного персонажа. С помощью кинематографа и театра нам высвечивают совершенно другой образ.

Вот и у нас премьера музыкальной драмы «Камалил Башир» в Лакском театре, где герой по замыслу драматурга Абасил Магомеда и режиссёров Мусы Оздоева и Аслана Магомедова превращается из героя-любовника в мученика во имя любви. Беспощадная людская молва, всегда правая и не способная принять возвышенные чувства, пожирает и возводит на эшафот несчастного Камалил Башира.

Спасибо Гулизар Султановой, идейному вдохновителю спектакля, за приглашение и удовольствие почувствовать язык сцены, за желание сопереживать и мыслить. Была ли на сцене трагедия? Иногда хохот в зале возвращал меня к действительности. Ну какая это драма? Герой – безнравственный тип и может вызывать лишь жалость. Можно, как говорится, поржать. Но драма продолжает развёртываться в нас самих, за порогом театра в жизни. Любовь подвергается поруганью и высмеивается. Любовь превращает счастливца в несчастного скитальца по мановению ока. Так стоит ли мучиться?

Гениальная музыка Ширвани Чалаева не оставляла сомнений: это твоя голгофа. Любой, кто вступит на эту дорогу, обречён на вознесение. Веришь, пока слушаешь. А дальше хотелось видеть музыкальный ритм во всём действии. Это гармонично соединялось в песенных партиях, которым, по моему мнению, мешало диагонально-хаотичное хождение по сцене. Надо уходить от штампов.

Но если это голгофа, то передо мной библейская история, и мне показалось, что «крест» должен был воздвигаться толпой по центру зала. Лобовая атака! Беззащитная, чистая любовь против танка. Глаза «спасителя», устремлённые сквозь темноту зала и мира, полного зависти, лицемерия и ненависти. Как говорил Иосиф Бродский своим студентам о палачах, – «промчитесь сквозь или мимо них, как если бы они были жёлтым, а не красным светом». Так, чтобы я видел его любовь. Но лицо «идущего на смерть» для меня было в профиль и на краю сцены. На палубе стоял закрытый от мира человек, капитан Немо (меткое сравнение историка Патимат Тахнаевой), искушённый жизнью.

А если всё не так? Если на сцене появляется сатана и крутится вокруг героя, значит, близко искушение, падение. Чохские гурии терзают молодого повесу, и он, как Фауст, не может найти в себе силы остановиться в этом танце. Так почему его возводят на голгофу, ведь он далеко не святой? Образ распятого Христа, глядящего с фресок и икон, полон вселенской любви и прощения, правды. А что Камалил Башир, во имя чего его крест? Если любовь юноши чиста, так и скажите, не вмешивайте сюда дьявола. Но ведь это именно гётевская история? Отправили бы парня куда-нибудь в любвеобильные страны. Но ведь нет – убили сами! Ни себе ни людям. Должен признаться, мне не хватало знания лакского языка, что могло открыть глаза на многое в этой драме.

Что мешало аварскому драматургу довольствоваться народными песнями и глядеть на это как на «типичную испанскую историю»? Возможно, посещение могилы мученика:

Черный камень надгробной плиты
Мы с могильного сняли холма,
И вознесся над ревностью ты,
И сводил нас, как прежде, с ума.

И я там был и ушёл со смешанными чувствами. Среди высоких благоухающих трав и ушедших в землю стел стоит саркофаг. Надписи «Камалил Башир, оживи», выбитые почему-то на русском языке, добавляют интриги. Ох, не всё так просто в этой чохской истории!

Эту интригу режиссёры Лакского театра сохранили до премьеры.

Иногда смущали актёры: играя роли, они излишне театрально жестикулировали. Но ведь это тоже мир – толпа! Она может предстать в различных покроях, но в выражениях лиц всегда одинакова. И если для героя любовь – счастье, тогда почему оно заставляет так терзаться и призывать смерть?..

Другой вопрос: а не создают ли авторы миф о любви? Мог ли средневековый герой быть наделён таким сильным чувством? Часто писатели, режиссёры вытаскивают на свет потускневшие персонажи и, придав им свежую форму, вкладывают в их головы собственные мысли.

Для примера – кинофильмы, вышедшие во время Великой Отечественной: «Александр Невский» и «Чапаев». Высказывания киношных героев перекочевали в реальную историческую науку и стали цитироваться в учебниках. Время требовало решительных героев, способных объединить народ в тяжёлый для страны момент.

Перед началом спектакля я обратил внимание на занавеси. Три птицы, напоминающие мифических Сирина, Алконоста и Гамаюна, в центральной части, прижавшись друг к другу, смотрели женскими глазами. Три дороги, три времени существования – дочь, жена, мать. Об этих птицах я вспомнил после спектакля – именно они помогли поверить в реальность происходящих событий. Но при повторном просмотре увидел, что первая птица с кинжалом, вторая с кувшином и третья с солнцем на теле.

В который раз хочется отметить великолепную работу сценографа Ибрагимхалила Супьянова и художника по костюмам Фатимы Гаджибековой.

Белый костюм героя сшит по-современному, он выделяет его из контекста своего исторического времени. И вот вопрос постановщиков к зрителям: А могло ли это случиться сегодня?

<…>

Мы, как белое тело свечи,
Пред тобою до белого дня
Снова счастливы таять в ночи,
Золотое сердечко огня.

Марат Гаджиев

Просмотров: 1