В конце марта и начале апреля Дагестан столкнулся с чередой разрушительных паводков, повлекших за собой серьезные экономические последствия и человеческие жертвы. Пока чрезвычайные службы предупреждают о возможном повторении ЧС, дагестанцы задаются вопросом, что стало причиной наводнений.
О нетипичных весенних дождях, изменении дагестанского климата, временных и не временных реках, селеопасных долинах и о том, откуда пришла большая вода, в интервью «Молодежке» рассказал ведущий научный сотрудник лаборатории гидрогеологии и геоэкологии Института геологии ДФИЦ РАН Идрис Идрисов.
«Теплый влажный циклон пришел к нам со Средиземного моря…»
– Сегодня в связи с последними наводнениями в Дагестане и в частности в Махачкале, в социальных сетях звучит множество версий и предположений вплоть до теорий заговора. Есть мнение, что «это стихия, шли сильные дожди, и так бывает, что затапливает села и города», но также много и тех, для кого дожди в данном случае не аргумент. «Неделями шли дожди, но такого потопа не было никогда. Там что-то не так», – комментируют люди. В общем, жители республики хотят знать, почему это случилось именно сейчас, и откуда пришла большая вода.
– Обычно люди быстро такое забывают, но, как сейчас помню, 20 сентября 2025 года выпало столько осадков, что ситуация на проспекте Акушинского в Махачкале тогда мало чем отличалась.
– Но, подождите, к дождям и подтопленным улицам в Махачкале мы все привыкли, но чтобы дома под крышу затапливало или их сносило водой – такого не припомню.
– Интернет все помнит. Например, в сентябре 2025 года и в октябре 2013 и 2016-го выпало количество осадков, примерно сопоставимое с тем, что выпало сейчас. В этом году, 28 марта, у нас, по разным данным, выпало около 60-70 мм осадков, а, например, 20 сентября 2025 года – 67 мм. Если совсем уже в цифры уходить, то в марте 2026 года выпало 96 мм осадков, а в сентябре 1995-го – 201 мм. Поэтому говорить, что «никогда такого не было», мы не можем. То есть, плюс-минус такое же количество осадков у нас выпадает почти каждый год, как правило, осенью, в сентябре-октябре. Максимальная суточная норма осадков в Махачкале в том же 1995 году была 124 мм.
– Дожди были – последствий таких не было. Не было рек, уносящих своими потоками людей, дома, автомобили…
– Сейчас частично размыло плотину Геджухского водохранилища. Но, если заглянем в прошлое, мы увидим, что весной 2010 года там также было затоплено несколько сотен домов. Тогда плотина выдержала, поэтому разрушения были не настолько масштабными. Я хочу сказать, что такие осадки у нас были и раньше, и последствия довольно серьезные – тоже.
Но в чем отличие? Ситуация с застройкой без сопутствующей инфраструктуры с каждым годом становится хуже. Каждая стена, каждый забор, каждый котлован, построенный в любом понижении рельефа, становится потенциальной угрозой, и любой причастный к этому должен понимать последствия своих решений. Человек видит сухую долину реки и думает: «Дай-ка я что-нибудь здесь построю». Идеально (конечно, в больших кавычках) это проявилось в Дербенте осенью 2012 года, где был дождь, была балка и был человек, который за пару лет до этого решил засыпать дно балки и посадить там сад. Ниже вдоль балки (то есть вдоль северной стены Дербента) идет улица Мамедбекова и, надеюсь, все помнят последствия такого «долинного садоводства». На северной и южной окраине Махачкалы (это территории, пострадавшие от паводков) расположены долины и конусы выноса сухих рек Тарнаирка и Черкес-Озень (она же Талгинка).
– Многие жители города вообще узнали о существовании этих рек из-за последних паводков. Но махачкалинцы задаются логичным вопросом: откуда взялись эти огромные объемы воды, если раньше русла этих рек так не заполнялись, хоть дожди шли неделями?
– Тут как раз важнее не продолжительность осадков, а их количество в моменте. Лить может месяц по чуть-чуть, а когда их выпадает сразу большое количество, быстрый, залповый сброс воды приводит к таким эффектам.
Начнем с того, откуда эта вода вообще пришла. Есть циклоны, которые приносят воду. Этот теплый влажный циклон пришел к нам со Средиземного моря. Он зародился там, собрал испарившуюся над ним влагу, прошел через Ближний Восток, закачал в себя влажный воздух с Персидского залива, прошел через Иран, зашел с юга через Каспийское море, там еще закачал в себя влажный воздух с моря, дугой обогнул Каспий и с востока столкнулся с горами Кавказа. Теплый влажный воздух столкнулся здесь с холодной землей. Например, в Азербайджане, на севере, ближе к Самуру, тоже были сильные осадки. Дальше циклон ушел на запад, в сторону Чечни, и постепенно деградировал, там последствия были, очевидно, меньше, чем в приморской зоне.
По грубым подсчетам, 27-28 марта в целом над всей территорией Дагестана выпал 1 млрд тонн воды. Имеем в виду, что на севере Дагестана и в высокогорной части осадков было не так много, как в предгорной и приморской части.
Следует отметить, что в осенне-зимний период 2025-2026 годов выпало экстремальное количество осадков, грунты были полностью заполнены, и стоило появиться очередному, пусть и очень сильному для весны, ливню, сумма дала о себе знать. Когда у вас и так все напитано водой, все водоемы, долины, мелкие неровности заполнены ею, последовавшая за ней вторая волна осадков, хоть и была в несколько раз меньше, что называется, добила.
– Но это ведь не первый циклон, принесший влагу на территорию Дагестана. Почему случилось это наводнение, которое называют сильнейшим за последние 109 лет?
– Сильнейшее за последние 109 лет в Дагестане для марта. Это небольшое, но важное уточнение.
– Говорят, что не для марта, а для истории Дагестана.
– Кто-то говорит так, а я говорю так. Самый сильный паводок в XXI веке у нас был в 2002 году летом. Он был по всему Cеверному Кавказу, когда реки, в том числе и Терек, выходили из берегов.
– Как раз про Терек, выходивший у нас из берегов, я помню, но не помню, что масштабы бедствия были такими.
– Все-таки, я чуть старше вас, и как раз летом 2002 года работал вдоль долин рек и собирал материал для своей кандидатской диссертации. Как сейчас помню, что в результате тех паводков погибли сотни людей. Уровень рек поднялся на несколько метров. Поэтому все относительно.
Если говорить о весеннем времени года, то, да, этот паводок необычный – мы привыкли к осадкам осенью, а не весной. У нас в приморской зоне раньше таких дождей весной не бывало, но в апреле-мае прошлого года случились сильные дожди. А этой весной, как говорил один умный человек, «никогда такого не было и вот опять» – в марте-начале апреля – тоже, тогда как обычно у нас это происходит осенью, когда теплый влажный воздух с моря попадает на холодную сушу, образуется конденсат и ливни.
Сейчас за счет того, что циклон пришел более влажный со Средиземного моря, он накопил в себе влагу и эта вода со Средиземного моря, Персидского залива и южного Каспия дала нам такой эффект. Плюс помним про глобальное потепление. Чем дальше, тем будет теплее, и вероятность реализации такого сценария будет расти.
«Каждый дом, который стоит на балке, – это маленькая плотина»
– Давайте вернемся к двум махачкалинским рекам, о существовании которых многие узнали только сейчас. Очевидцы наводнения обращали внимание на то, с какой скоростью вода заполняла пространство по пути своего течения. Это происходило не постепенно – за считанные минуты дома оказывались под водой. Почему так произошло?
– Попробую объяснить. В «городе», на улицах, которые я привык считать городом, выпали те же самые осадки, но здесь мы последствий не видим. Почему? Дело в том, что есть «город», построенный после катастрофического землетрясения 1970 года по генплану в едином продуманном ключе, а есть другое. Вот с этим другим и есть проблемы. Например, гора Тарки-Тау и долины этих рек с множеством их притоков. Если у вас есть гора, а на ней долина, значит, эту долину создала вода. Построив в этой долине дома, вы не гарантируете этим себе того, что вода туда больше не придет. Вы просто строите плотину в долине в виде забора, стены, фундамента – размер тут не имеет значения.
Возьмем долину реки Тарнаирка, которая сейчас течет вдоль северных окраин Махачкалы. Когда выпадает большое количество осадков, по этой долине, которую сейчас застроили домами и перекрыли насыпями и дорогами, идут мощные потоки воды, которые стекают вниз к проспекту Акушинского и сливаются друг с другом. Раньше вдоль проспекта предусматривалась система крупной ливневой канализации, там был открытый коллектор. А сейчас этой воде куда деваться? Есть специальные расчеты по балкам (мы делали такие для Дербента). Чем выше уклон, тем больше скорость воды – вода практически мгновенно стекает вниз. Смысл в том, что если пять ручьев стекают, ниже они образуют поток воды в пять раз больше каждого из ручьев. А если вы на их пути построили еще какие-то дома… Что такое стены домов, заборы, фундаменты, насыпи дорог, трубы? Это куча маленьких плотин, которые будут друг друга прорывать, создавая эффект домино с развитием селевых процессов.
Северная и южная окраина Махачкалы – это дельты рек Тарнаирка и Черкес-Озень, и они разливались. Раньше эти территории имели статус земель сельхозназначения и были оснащены мощной системой оросительно-дренажных каналов. Сейчас эта система полностью утрачена, так как началась активная застройка этих земель. Если в этой системе на пути появился хоть один дом, насыпь, труба, то все – система водоотведения уже не работает. Поэтому такие ситуации будут повторяться.
Если возьмем северный склон, то река Тарнаирка после дождей должна была по куче маленьких каналов стекать в море. А сейчас она будет попадать на застроенную территорию и там разливаться. Для северной и южной территорий, которые сейчас стали Махачкалой, была характерна густая сеть каналов, которая собирала эту воду и выводила в море, а сейчас, когда этой сети каналов нет, вода мгновенно сбрасывается с гор. Каждый дом, который стоит на балке, – это маленькая плотина.
Сейчас обсуждают вопрос, что делать, говорят, что нужно расчищать русла рек, но это, на мой взгляд, не поможет. Северной окраине Махачкалы уж точно – там очень плотная застройка. Там необходимо строительство нового канала, который бы сбрасывал всю воду, которая поступает по долине Тарнаирки в море, аналогично канализованному руслу реки Шура-Озень. Когда дождя нет, долины вдоль склонов Тарки-Тау сухие, дождь пошел – вода есть. Эта вода должна очень быстро проходить через эту территорию и сбрасываться в какие-то системы. Одной расчисткой каналов ситуацию не спасти. Тут нужна реализация более серьезного проекта.
– Проспект Акушинского, который пересекает русло этой реки, существует давно, но настоящий поток реки, который несся через проспект, махачкалинцы, кажется, видели впервые.
– Бурные потоки притоков Тарнаирки из-за препятствий в виде домов не смогли сразу попасть в реку и образовали кучу озер. Тем самым был создан каскадный эффект. А вода должна сразу стекать по долине реки, но, как я уже отметил, существующая сеть не справляется.
Почему все осадки стекли мгновенно? Я повторюсь, что сильные осадки в Махачкале бывают обычно осенью, а перед осенью у нас сухое лето – почва высыхает за летнее время, и какое-то количество осадков может принять на себя. Если у вас средние осадки, они частично впитываются в почву, которая высохла за лето.
Если же у вас осадки выпадают весной, когда после зимы почва еще влажная, то воде некуда впитаться. Даже на тех небольших участках с растительностью, которые у нас есть, вода не могла впитаться, потому что грунт и так влажный. Возможно, весенние осадки более селеопасные, чем осенние, потому что осенью осадки выпадают на сухую почву, а весной на влажную.
Но если Тарнаирка и Черкес-Озень – это временные реки, то у нас есть реки и не временные, которые также проявили себя. Мы видели, что на реке Ярыксу произошло крушение моста. Его построили профессионалы в начале ХХ века, и сооружение простояло больше ста лет. Но это же Хасавюрт, и всем известно, насколько мощное антропогенное воздействие идет сегодня на реку Ярыксу. Там куча рынков, конструкций и непонятных сооружений, перегораживающих реку. В городе на реке полтора моста, поэтому люди создают сооружения, чтобы пересекать ее: засыпают пойму, перегораживают русло. Объездную дорогу ждали, ждали, но пока не дождались, а пересекать Ярыксу как-то надо – и вот один из эффектов.
– То есть вы считаете, что основная причина произошедшего – это негативное антропогенное воздействие на природу?
– Ну и дождь, который был самый сильный для весны. Природные факторы, на которые наложилось то, что инфраструктура в некоторых местах дала сбой. Еще один фактор – у нас идет изменение природной среды, климата. Он стал более теплым и влажным.
– Участятся ли в связи с этим у нас дожди и, как следствие, паводки?
– Если море будет теплеть (а оно будет теплеть), будет больше испарения. Данные всех исследований говорят о том, что в каспийском регионе это проявляется наиболее ярко. Если увеличится количество весенних осадков, возможно, будет такой эффект. Плюс еще одним фактором является падение уровня Каспийского моря. Очевидно, что чем ниже будет его уровень, тем более резко реки будут в него врезаться. Это может влиять на опоры мостов, поэтому надо бы провести их мониторинг, насколько они устойчивы. Например, мост на реке Сулак по дороге в сторону Кизляра, мост через Черкес-Озень, мосты на Тереке и множество других. Очень вероятно, что осадки будут и в дальнейшем, и пока есть время, нужно проверить инфраструктуру и выявить слабые звенья. А мы видим, что мост может превращаться в плотину, и вода, когда не может течь под ним, течет уже через него.
В этом году началась реализация ряда проектов по изучению влияния падения уровня Каспия на прибрежные регионы, в том числе развитие эрозии в долинах рек, я активно в них участвую. Надеюсь, мы сможем узнать много нового в этом направлении.
– Жители затопленных Карамана и Новокули считают, что они стали жертвами спуска воды из КОРа. Возможно ли такое? Как могло подтопить ту часть?
– Как я уже и сказал, по всему Дагестану выпал миллиард тонн воды. Если «размазать» это количество по всей территории, получится в среднем примерно 50 мм осадков. Условно, для сравнения, весь КОР – это 0,001 миллиарда тонн воды в сутки. Плюс есть сооружения, которые могут сбрасывать воду из КОРа в реку Шура-Озень, которая самостоятельно втекает в Каспийское море. Раньше там была примерно такая же ситуация: Шура-Озень разливалась и затапливала территорию к северу от Махачкалы. Затем в низовьях Шура-Озени был прорыт прямой канал – река Шуринка – для сброса воды, потом еще несколько деривационных каналов, сбрасывающих воду в искусственное сооружение, которое затем сбрасывает все в Каспийское море. Никаких затоплений низовий Шуринки я не знаю. В КОРе объемы воды микроскопические, вряд ли причиной подтопления стала вода из него.
– Тогда откуда вода пришла в Караман-2?
– Вода с Тарки-Тау идет вниз, вниз, вниз и при этом, если вся территория у вас застроена домами и покрыта асфальтом, ее количество не уменьшается, а, наоборот, увеличивается. Если на склоне Тарки-Тау у вас выпало сто тонн воды, то пока она дойдет до Акушинского, это будет уже триста тонн. Дойдя еще ниже до Учхоза – пятьсот тонн, дойдя до Семендера – тысяча тонн, а дойдя до Карамана – полторы тысячи тонн. Ее объем увеличивается. Она не может испариться за это время. Раньше там по пути были поля, перехватывающие эту воду, а когда их нет, ее количество просто растет. Первая Махачкала и дальше север Махачкалы, где находится Новострой, – это бывшие земли сельхозназначения, пашня, там была сеть из сотен каналов, которые были созданы там до строительства населенных пунктов. Эта система уже не может работать, потому что она работала для земель сельхозназначения. Когда территория застроена домами, нужна система, рассчитанная на быстрый сброс большого объема воды для совершенного иного типа застройки.
«Заниматься расчисткой русла от камышей – это несерьезно»
– Черкес-Озень. Все теперь знают точный маршрут этой реки, затопившей Пальмиру и другие близлежащие микрорайоны на своем пути к морю. Там тоже территория очень застроена. Проблему нужно решать по той же схеме, что и с Тарнаиркой?
– Там переход реки через кучу препятствий. Река пересекает федеральную трассу, потом КОР, и это пересечение очень сложное. С небольшим количеством воды гидротехническое сооружение под хушетским мостом справляется, но, кроме самой Черкес-Озени, там, рядом, есть Новый Параул с множеством сухих долин, расположенных выше по склону. Сухие они, когда нет дождя. Во время дождя все эти долины превращаются в небольшие селеопасные участки, как на Акушинского, например. За счет застройки хребта эти долины будут становиться все более и более селеопасными. Когда у вас одна долина – хорошо, а когда маленьких пять – вода аккумулируется, не испаряется и дальше идет вниз, стекая со всех асфальтов и крыш домов. Чем ниже она будет спускаться, тем больше будет становиться воды. Плюс ко всему там сложный рельеф: Каспийск построен на возвышенном участке, Турали – это холм, а между ними – новая каспийская трасса, которая относительно понижена. Воде сложно оттуда стекать. Либо огибать на север в сторону мечети, либо на юг в сторону озер Турали. К тому же, стекать с пашни и с городской застройки, как мы уже поняли, – это разные вещи. Еще одной проблемой является то, что здесь также проходит старая и новая каспийская трасса, а это насыпи и фактически дамбы. Там нужно предусмотреть большое количество путей движения воды в море через дорогу, чтобы она не скапливалась в озера.
С учетом роста числа климатических дней, когда идут осадки, и того, что территория из земель сельхозназначения перешла в статус городской застройки, русло Черкес-Озени нужно расширить и забетонировать, чтобы оно могло принимать воду из своих притоков. Воду из русла она может пропускать, но для притоков и для того, чтобы в низовьях не происходило паводков, необходимо расширение русла. А заниматься его постоянной расчисткой от камышей – это как-то несерьезно, это работа до следующего дождя.
Да, все это требует больших средств, но любое предупреждение катастрофы всегда лучше, чем разбираться с последствиями.
– Все обратили внимание на Аллею медиков, которая приняла на себя и вывела в море большой поток воды. Комментаторы в соцсетях уже спешат ее восстанавливать. Но раз мы наглядно увидели, что вода оттуда хорошо уходит в море, не логично ли будет создать там один из каналов?
– Дагестанцы очень любят заборы, чтобы миллилитр воды не прошел. Если у вас большое количество заборов и домов, это все маленькие плотины. Заборы из сетки рабицы, как строили мой дед и отец, ушли в прошлое и не скоро вернутся. Когда рядом появляется место, где заборов нет – вода течет туда. Но это не значит, что это самое лучшее место для пропуска воды. Просто другие хуже. Рядом с Аллеей медиков строится большая мечеть, и как раз русло Черкес-Озени находится в двухстах метрах от нее. Эта мечеть фактически построена на левом берегу реки. Дождь приводит к подъему воды в реке, вода уходит на открытые площади вокруг мечети и далее по аллее в море.
Раз дома уже построены, нужно позаботиться, чтобы вода уходила системно.
Сейчас выпало 70 мм осадков, а может выпасть 100, 120. Да, сейчас Махачкала понесла большие экономические потери, но обошлось без жертв. А они могут быть. В будущем и ситуация может быть хуже, и последствия серьезнее. Это повод задуматься. Проекты, которые были придуманы более полувека назад, уже не актуальны. Вернее, они актуальны там, где не было серьезных изменений, а там, где было поле, а появилась сплошная жилая застройка, они, очевидно, не актуальны. Нужны новые, они должны быть актуализированы с учетом новых реалий и климатических изменений, которые происходят и прогнозируются. Проблему нужно решать системно, а раскопать русло длиной сто метров рядом с собой, чтобы вода ушла дальше и затопила где-то в другом месте, – это не решение. Есть сложные места и опасные объекты, и туда нужно вложить серьезные ресурсы.
– Может ли подобная ситуация этой весной еще раз повториться?
– Вся надежда на солнце. Средиземное море, Персидский залив и южный Каспий принесли нам этот миллиард. Теплый влажный воздух и холодная суша дает такой эффект. В начале апреля у нас был сильный туман. Теплый воздух попал на холодный берег и образовал сплошную пелену, как было в начале апреля. Мы проезжали территорию ниже Мамедкалы, которую сейчас после наводнения невозможно проехать. В начале апреля дорога там была вся в лужах, мокрая, забита водой, еще туман и небольшие осадки, которые выпали после – и воде уже просто некуда было деваться, она, как по маслу, потекла вниз. Температура поднимется – суша нагреется, и такие ливни с моря придут только осенью. Летом нас ждут обычные летние ливни в горах от обычных циклонов с Атлантического океана.
– Махачкалинцы сетуют, что город постоянно сталкивается с подтоплениями во время дождей, в том числе из-за отсутствия в городе парковых зон, способных впитывать большое количество воды.
– Безусловно, это тоже играет свою роль. И вы правильно заметили по поводу Аллеи медиков. Там, где были поля, сейчас у нас заборы. У нас любят шикарные каменные заборы. А парки могут быть приемниками воды. Вода дойдет до парка и сразу разольется по нему, даже если не впитается. Парковая зона может аккумулировать большое количество воды. Плюс можно построить в долинах рек Тарнаирка и Черкес-Озень дамбы с прудами. Они могут стать ключевыми объектами рекреации и снизить потенциальный ущерб активизации подобных процессов.
Если резюмировать, то в Махачкале бассейны рек должны быть обеспечены единой системой водоотведения при осадках. Весьма вероятно, нужно изменить нормативы осадков для Махачкалы, климат ведь изменился с ХХ века. К примеру, с расчетом 100 мм осадков в сутки, это уже норма для нашего города. С учетом того, что это земли жилой застройки, где действуют уже другие нормативы и критерии. Плюс перехватывать воду реки Тарнаирка, которая стекает с Тарки-Тау, в крупные дренажные сети, и также перехватывать воду с балок со склона горы и не давать воде растекаться по городу. Создавать в городе новые зеленые зоны – все ведь уже поняли, что они нужны не только для красоты. Под городом я понимаю обширные поля застройки вдоль собственно «города». Для крупных жилых массивов они могут быть страховкой. Возможно, именно зеленая зона станет тем, что вас спасет. А мы сегодня имеем километры жилого массива без единого намека на пространство, куда можно деться воде. Сбоку забор, снизу асфальт – воде физически деваться некуда, это и приводит к таким последствиям, ну и «дамбы» вдоль долин тоже дают свой эффект.
Текст Бэлы Бояровой. Фото Евгения Костина
