«Молодежка» побывала в ателье BOUZMA и узнала историю бренда
Ободки, кейпы, пончо с лошадками и кафтан кумухской ханши. Одиннадцать лет назад началась история BOUZMA ethnique, самого аристократичного дагестанского бренда и самого международного. Название для своей марки дизайнер Майя Мамаева придумала, живя в Марокко, а первый успех у ее легендарных пончо с лошадками случился в Ливане. Вернувшись на родину, талантливый дагестанский дизайнер не планирует покидать республику, но планирует покорить Париж. «Молодежка» побывала в ателье BOUZMA и поговорила с Майей о женской красоте на подиуме и тихой роскоши по-дагестански.
«Горянка Марокко», жизнь в Ливане и знакомство с Эли Саабом
– Придя к тебе в ателье, поняла, что меня с Эли Саабом теперь разделяет одно рукопожатие. Правильно?
– Да (смеется).
– Ты с детства рисовала, проводила много времени у мамы в ателье, окончила дагестанский худграф и… Что произошло дальше? Как ты оказалась в Ливане на стажировке у Эли Сааба?
– Т.к. супруг был дипломатом, мы ездили с ним в командировки. Какое-то время мы жили в Марокко, потом был Бейрут, столица Ливана – место, которое оставляет след в сердце навсегда. Вдали от своего ателье я старалась продолжать заниматься любимым делом. Искала мастеров, отшивала одежду маленькими партиями. В Марокко была коллекция «Горянка Марокко». А услышав впервые про командировку в Ливан, я сразу сказала: это будет Эли Сааб или Зухаир Мурад, я должна попасть туда.
Дом моды ElieSaab – это пятиэтажное здание в центре Бейрута. Попасть туда, конечно, было очень непросто.
– Пришлось подключать дипломатические связи?
– Да, дипломатические связи подключили (смеется). Это был такой подарок мужа для меня. Просто так туда не зайти. Ты обязательно подписываешь бумагу о конфиденциальности: внутри нельзя фотографировать, а если что-то и разрешается снять, то делать это нужно так, чтобы коллекция не попадала в кадр, потому что там отшиваются наряды для Оскара, для невест каких-то арабских шейхов…
Но это того стоило. Это действительно дом от-кутюр. Он смог создать в Бейруте модный дом на уровне французских домов моды: отдельные этажи вышивальщиц, конструкторов, подход к работе, ты наблюдаешь, как происходит общение с персоналом, с клиентами, в частности с невестами – для этого нужно быть и хорошим психологом. Это очень большой опыт для меня, и я стараюсь применять его уже в своей работе с невестами, для которых шьем мы.
– Как ты и сказала, это дизайнер, в чьих платьях восходят на престол королевы, получают «Оскар» голливудские звезды, герцогини и принцессы выходят замуж. Но почему ты хотела попасть именно к нему?
– Мне очень нравится его эстетика. Его мода хоть и вечерняя, но в ней нет вычурности, перебора, он старается арабскую сказку подавать стильно и с любовью к женщинам. Этот дизайнер четыре раза в год выставляется в Париже, о нем знает весь мир, но он настолько обожает свой Ливан, Бейрут, свадьбы его детей проходили в традиционном ливанском стиле, кухню он любит ливанскую… Это очень цепляет. Когда человек любит свое, мне это особенно нравится. Как, собственно, и в моем бренде, я тоже стараюсь передать любовь к своей культуре и корням.
О хороших дизайнерах, женственности, эпатаже и кафтане кумухской ханши
– Работы Эли Сааба – это ода женственности. В твоем бренде чувствуется то же самое, но с дагестанским колоритом. Не устаю повторять, что BOUZMA– это наряды для современных ханш.
– Мне очень приятно это сравнение. У нас есть кафтан, который так и называется – «Кафтан кумухской ханши». Когда приходят девочки других национальностей, я говорю, что это может быть и кафтан хунзахской ханши, ахтынской…(смеется). Можно применить любое слово. Хочется, чтобы одежда давала ощущение красоты. Стили наши с месье Эли, конечно, не похожи, потому что его бренд – это вечерняя мода, а у нас она более строгая, повседневная. Вечерние наряды у нас тоже есть, но мне говорят, что нужно быть очень смелой девушкой, чтобы такое носить, или даже горделивой. Но мне не очень нравится это слово. Скорее моя одежда для смелой горянки. Образ нашей горянки – смелая, уверенная в себе, она чтит традиции, знает, чего хочет.
– Большинство дагестанских брендов сегодня пошли по пути modest fashion или Арабского Востока. На фоне этого BOUZMA будто стоит отдельно и находится на своей волне. Почему ты не пошла по тому же пути, ведь сегодня это очень востребовано?
– Мне нравится modest fashion. Где это применимо и к месту, я и сама что-то надену, и девочек покрытых мы одеваем, но когда уже есть жизненный опыт, кругозор, когда понимаешь, что такое образ горянки и что такое образ арабки, как бы мне ни нравились арабки, пусть они воспевают свое, а мы будем воспевать свое (улыбается).
– Говорю без оценок, хорошо это или плохо. Когда смотришь показы коллекций на подиуме, есть ощущение, что modest fashion создает образ холодной, отстраненной, интровертной, неприступной и даже немного маскулинной женщины, а когда по подиуму идут девушки в BOUZMA, это воспринимается как праздник женской красоты и энергии. Они несут наряд и себя в нем.
– Мне как раз хочется, чтобы в образах это передавалось, что героиня BOUZMA женственная и сильная одновременно. На самом деле, сейчас на мировой арене осталось очень мало дизайнеров, которые хотят делать женщину красивой, а не эпатировать публику.Кроме месье Эли, есть хороший модельер Пьерпаоло Пиччоли, новый креативный директор Balenciaga, ранее возглавлявший модный дом Valentino. Есть Мария Грация Кьюри, очень талантливая женщина, которая воспевала женственность – в этом году Dior сменил ее на посту креативного директора. Все хотят fast fashion и набирают дизайнеров для эпатажа. Мне очень обидно, что это так.
– У тебя есть любимые бренды среди мировых?
– Я слежу только за мировой индустрией моды. Мне очень нравится эстетика Dior, Celine, нравится то, что делает новый креативный директор Сhanel Матье Блази, бывший дизайнер Bottega Veneta, обожаю его. И я большой шопоголик. Вообще, бывают дизайнеры, которые хотят что-то творить, но абсолютно не хотят смотреть другие коллекции, разбираться в моде. Я разбираюсь в моде и считаю это своей сильной стороной.
Пончо с лошадками – это хит
– Ты предугадала тренд на этнику: эта тема стала популярной в дизайне только в последние несколько лет, а ты занимаешься этим гораздо дольше.
– Я выставлялась еще со студенческих времен, но название BOUZMA появилось, когда я жила в Марокко. Поэтому оно и написано на французском. Многие читают его неправильно, просят изменить написание, но я говорю, что нет, это моя история, поэтому оно будет написано по-французски.
На самом деле, я очень рада, что появились бренды, которые также обращаются к национальной теме. Я всегда говорю, что конкуренция повышает качество.
– Ободки, кейпы и пончо с лошадками можно назвать визитными карточками твоего бренда. Кроме того, лошадка – уже фирменный знак BOUZMA. Как они появились?
– Первые пончо с лошадками появились, когда я жила в Ливане. У меня не было собственного производства, поэтому я нашла там русскоговорящих портных, заказала им – они отшили. У меня покупали их и ливанки, и грузинки, и наши девушки из посольства. Так что пончо – это первое мое изделие с лошадками, и оно до сих пор очень популярно. Это хит.
Потом появилась знакомая, которая заказала пончо для своего мультибрендового магазина. В общем, история с пончо стала очень популярной в Ливане (смеется).
– Почему именно лошадки, ведь в дагестанской культуре немало и других символов?
– Я очень люблю лошадей и всегда любила конный спорт. Еще со времен Марокко, после посещения королевского конного клуба, верховая езда присутствует в моей жизни.
– На странице бренда чувствуется эта эстетика old money: ранчо, девушки в пончо с лошадками…
– Да! (Смеется). Old money girl. Но наша old money girl любит и поехать в село, и с бабушками пообщаться. Она простая old money girl (смеется).
– А как появились ободки? Этоне отсылка к короне?
– Это отсылка к нашим традиционным головным украшениям, ведь дагестанки всегда носили много серебра на голове.
Вообще, я обожаю наши дагестанские традиционные одеяния – такого разнообразия женского национального костюма, как у нас, нет больше ни у кого (показывает книгу), практически весь Северный Кавказ – это кабалай и нижнее платье.
А какие шубки носили наши женщины! Вот это бархатное пальто обязательно хочется повторить (смеется). У каждого народа, района, общества просто кладезь всего красивого. Цвета, наряды, головные уборы… Я всё это обожаю!
«Наш лозунг – «От Кули до Парижа»»
– Что касается работы бренда как бизнеса. Есть какие-то проблемы, с которыми ты сталкиваешься, базируясь в Дагестане?
– Мы почувствовали проблему с закупкой тканей и фурнитуры, особенно после начала СВО. Очень сложно стало получать итальянские ткани, а зимние коллекции мы отшиваем только из итальянской шерсти. На месте ее практически не найти – уже не завозят. Но мы хотим здесь всё наладить, мы не собираемся уезжать – на родине комфортнее работать.
– Ты готовишься к открытию бутика BOUZMA в Махачкале…
– Да, на Университетской площади. Мы хотим, чтобы флагманский бутик BOUZMA был именно в центре нашего города. Не совсем, конечно, мы – хотели наши клиентки. Ателье наше находится на Мирзабекова, но бутик девчонки, наши покупательницы, просили открыть в центре, и мы пошли на поводу у клиенток (смеется).
– У твоего бренда есть целевая аудитория относительно возраста? Или его могут носить как 15-летние девушки, так и женщины в 60?
– BOUZMA нравится и 16-летним девчонкам, и женщинам взрослого поколения. Мне это очень приятно.
– Дагестанские бренды выпускают сезонные коллекции осень-зима и весна-лето, но у вас этого нет.
– Может, мы когда-то к этому придем, но пока сезонность не наша история. Мне нравится, что мы делаем вневременные вещи из качественных тканей и материалов, которые можно носить долго. Есть вещи, которые у нас до сих пор перезаказывают. На расшитый кейп, созданный десять лет назад, этой зимой снова есть заказы. Но лимитированные коллекции мы делаем и будем продолжать делать. И специальную коллекцию к Рамадану, и к другим праздникам. Будем стараться удивлять.
–Обращаясь в дизайне к элементам традиционного костюма, есть риск переборщить и сделать лубочно. В BOUZMA это всё гармонично, элегантно и не смотрится too much. Какой бы ты дала совет начинающим дизайнерам, как сохранять эту грань и чувствовать меру?
– Развитие собственного вкуса параллельно с изучением истории Дагестана, музейных архивов, посещать мировые музеи, музеи современного искусства.
– Ты рисуешь. А это важно для дизайнера – уметь рисовать, шить? Или достаточно иметь хороший вкус и знания в области истории, культуры и искусства?
– На самом деле, иметь знания в этих областях очень важно, но при этом, как бы странно это ни звучало, необязательно уметь рисовать. Есть дизайнеры, которые рисуют каракули (смеется).
– Какой будет BOUZMA в ближайшие десять лет? Какие у тебя планы по развитию бренда?
– Наш лозунг – «От Кули до Парижа». Мы поклеили своих лошадок на карте Парижа (указывает на стену своего кабинета). Амбиции большие у нашего бренда (смеется).
– Путь на Запад, значит, держите…
– Хочешь не хочешь, а Париж – мировая столица моды. Я хочу, чтобы наш бренд оценили там, где очень хорошо разбираются в моде.
Бэла Боярова
