Молодой человек приезжает в Махачкалу из горного села в начале 90-х. Новое время, где люди делятся на хищников, жертв и тех, кто ищет себе место в этой борьбе. Однако он не позволяет окружающей среде навязать себе это жестокое мировосприятие — благодаря вековым ценностям, которые были привиты ему в родном селе. Об этом новая книга «Когда не отпускает Джурмут». Предлагаем вашему вниманию интервью Шамиля Ибрагимова с ее автором Магомедом Бисавалиевым.
Город и горцы
— Есть расхожее мнение, что Махачкалу испортили приезжие сельские жители. В вашей книге повествование как раз ведется, говоря грубо, от лица того самого «приезжего», «спустившегося с гор». И многие из тех, о ком вы рассказываете, тоже из этой категории. Интересно узнать ваше мнение, насколько этот нарратив соответствует реальному положению дел?
— Это с той точки зрения, что всё это, как говорится, цIекIал жал (аварск. «кислые вещи»)?
Магомед Бисавалиев в 90-е
«Вдруг все сразу стали кретины»
— Анархии 90-х принято противопоставлять советский период, который ассоциируется с порядком и процветанием. Как выразился один из героев фильма «Брат» (снят в 1997 году. – «МД»): «Были же люди как люди, и вдруг все сразу стали кретины». Но ведь не могут люди быть хорошими, а потом стать плохими, как будто какой-то рубильник дернули. Если все были такие хорошие в СССР, то откуда взялись вот эти бандиты в 90-е?
— В книге вы описываете их логику: «Должен быть Магомедали или я. Муху или я».
— Ва!
Надир Хачилаев в гостях у Майка Тайсона
— Но вот эти деятели девяностых, они же росли, формировались в Советском Союзе.
— А как же милиция?
— Да, тяжелая сцена.
— Но у милиционеров же было оружие, их же тысячи, в конце концов.
— Фактор личности.
Гаджи Махачев и Владимир Жириновский. Фото: Фонд Гаджи Махачева / соцсети.
— Я всё-таки попытаюсь добить вопрос. За 70 лет советского строя, получается, не смогли добиться гражданского самосознания у людей?
— Ну вот эти элементарные истины: не убивай, не воруй, не делай другому то, что себе не желаешь.
Культ мужчинизма
— Вы пишете в своей книге про бандита Пахрудина, который на заре советской власти занимался грабежами населения, а потом достойно принял смерть от рук кровника: «Это мужество в конце жизни перед дулом пистолета смыло в глазах общественности все подлости и злодеяния, которые совершал этот человек десятилетиями». А чуть дальше вы пишете: «Меня поражает в характере горцев одна черта. Любая подлость прощается человеку, если он характером тверд и мужественен». Скажите честно, вам эта черта тоже свойственна?
— Подождите, так он киллером был? Тогда тоже это было у нас?
— А он, ты думаешь, брата того человека почему убил? За деньги убил.
— А я думал, это в наше время появилось. Мачадинская ОПГ там…
— И здесь у вас конфликт между разумом и сердцем… Вот скажите, не потеряем ли мы, дагестанцы, себя, если откажемся от этой черты – культа смелости, мужества, дерзости?
Магомед Сулейманов. Убит 13 февраля 1992 года.
— Есть вопрос, который давно меня гложет. Магомед Сулейманов. Первое политическое убийство 90-х. Это же был очень достойный человек, который мог много пользы принести Дагестану. А тот, кто его заказал, скорее всего, такой же злодей, готовый идти по головам, как вышеупомянутый Пахрудин. А что, если бы Сулейманов, движимый благими намерениями, сам нанес первый удар? Ну и в дальнейшем обзавелся бы каким-нибудь силовым ресурсом для отстаивания вот этих своих правильных ценностей. Что вы думаете об этом?
— То есть всё-таки Сулейманов превратился бы в этом случае в мафиози?
От Сталина до Шайтан-Заура
— У поэта Максимилиана Волошина есть такие строки: «Вчерашний раб, усталый от свободы, возропщет, требуя цепей». В 90-е годы было написано много о репрессиях, о Сталине, о насильственном переселении дагестанцев в Чечню. Казалось бы, узнав об этих ужасах, дагестанцы должны были как-то охладеть к советскому прошлому, к вождям. Но произошло наоборот. Почему после 90-х многие наши земляки отказались от горькой правды и предпочли жить мифами о прошлом?
— Понимаете, это в советское время, когда действительно вот эта жесткая рука довлела, могли дать по башке за такое. Но в 90-е же свободы больше стало. Тебя никто, наверное, по голове не ударил бы, если бы ты отказался от культа Сталина в девяностые.
Дагестан. Наши дни.
— «Как маргиналы стали кумирами части молодежи» глава есть у вас в книге. И вы там даете ответ. Но это вы пишете о нулевых. Сегодня эта волна вновь поднимается. Тот же Шайтан-Заур, например, очень популярный персонаж сейчас в интернете. Его фигура обросла мифами за это время. Вот цитата о нем из одного популярного паблика: «Когда он был жив, многие боялись открыть свой рот, в столице не было разврата, невозможно было увидеть в городе девушек в коротких юбках, а пацанов в зауженной одежде». Почему происходит вот это мифотворчество?
— Ну вот мы разобрали миф о Сталине, что он нужен для того, чтобы наказать соседа. А для чего сегодня нужен мифологизированный Шайтан-Заур?
«Были же люди»
— После вашей книги у меня усилилось ощущение, что люди как-то измельчали. Вы там пишете про харизматичных, колоритных политиков, журналистов, про обычных людей, в конце концов. Почему наше время не производит их?
— Конечно, легендарная передача.
С одним из авторов журнала «Сабаб» Газимагомедом Галбацовым. Магомед Бисавалиев посвятил ему отдельную главу в новой книге.
— Это начало 90-х вы описали. Но перед ними же были ещё более «нулевые» десятилетия. 70-е называют эпохой застоя, например. Откуда взялись люди, которые потом делали тот же «Сабаб»?
Вечные вопросы
— Отрывок из вашей книги: «Мои городские дети – новое поколение, которое плохо представляет эти истории. У них своя жизнь, и мне сложно представить, о чём они будут рассказывать своим детям». Мне это напомнило «Правила жизни» Клинта Иствуда, который ругал новое поколение американцев: «Не знаю, что не так с этим поколением. Может, люди стали массово задумываться о смысле жизни»? А что вас, как представителя «старой школы», раздражает в сегодняшнем дне, в сегодняшних людях?
— А в 90-х такой проблемы не было?
— Вы писали у себя в канале, что у советской номенклатуры в Дагестане была такая же мода.
Начало 2000-х. Магомед Бисавалиев — творческий помощник Расула Гамзатова.
— И тем не менее не исчезли родные языки.
— А что вас радует в сегодняшнем дне?
— Последний вопрос. Есть что-то, что вы не включили в свою книгу, а теперь жалеете?
