Мой собеседник – доктор исторических наук, профессор кафедры отечественной истории ДГУ Оксана Мутиева. Среди тем, которые она исследует, – роль и место женщины в историческом процессе. Поговорили с ней о брачной инициативе горянок, женщинах-шейхах, советской эмансипации и многом другом.
– Какое у вас родное село?
– Мегеб, Гунибский район.
– Вот как раз в Гунибском районе у моего отца была интересная история. Это рубеж 40-50-х годов. Он, юноша, был по делам в той стороне и наткнулся на женщин, которые работали в поле. Они его схватили и отхлестали прутьями по мягкому месту.
– Да, было такое. Это называется маскулинное поведение женщин. Этим отличались жительницы сел Ицари, Кули, а также кайтагские женщины. Если говорить о Гунибском районе, то это село Ругуджа. Местные горянки отличались физической выносливостью. Такие веселые шутки, забавы допускали они. Но, обращаю внимание, это больше все-таки женщины замужние. Это не следует рассматривать как общепринятые нормы поведения, скорее они являются проявлением коллективного поведения.
– Еще я читал у вас, что кое-где в Дагестане брачной инициативой обладала девушка?
– Совершенно верно. Этнографы считают это отголосками материнско-родового культа, где имела место брачная инициатива девушки. Как известно, даже имам Шамиль специальный указ издал, разрешающий женщине выбрать себе мужа. Правда, в его время это было связано с демографической ситуацией, так как мужчины гибли на войне и было много вдов. А то, что вы упомянули, да, этнографические материалы дореволюционные об этом свидетельствуют. Девушка могла подняться на крышу и закричать: «Хочу замуж!» И это не оценивалось обществом как некрасивый поступок. Игровая форма проводимого действия смягчала этот древний обычай.
– В одной из своих статей вы вскользь упоминаете об избрании женщины муллой в Губдене. Что за история?
– Это было в советский период, в самый разгар антирелигиозной кампании. Мужчин, которые были муллами, репрессировали. Фактически было обезглавлено все духовенство. А проводить обряды религиозные кто-то должен. В этих реалиях женщинам открывались возможности для религиозной активности. В материалах архивного дела имеются сведения, что в Даргинском округе после ареста имама мечети все религиозные мероприятия проводила пожилая женщина, а жительница селения Губден была избрана муллой, вопреки законам шариата.
Оксана Мутиева. Фото из личного архива.
– Мулла здесь в значении имам мечети?
– Нет, конечно. Это как во время самых кровопролитных сражений Кавказской войны – в Ахульго, в Ашильте – там, где не оставалось мужчин, религиозные обряды делали женщины. Погребальные, в частности. Так и здесь, когда надо было усопшую помыть, почитать из молитвы что-то, определить дату Ураза-байрама или Курбан-байрама – все это сами женщины делали из-за отсутствия мужчин.
– Еще одним открытием для меня было, что у нас примерно в это время женщины становились тарикатскими шейхами.
– Да, и это не только у нас. В Ингушетии было то же самое. И не только в советское время. Еще в XIX веке это явление встречалось среди ссыльных ингушей. У нас один такой случай описан в селе Балахани Унцукульского района. В советское время женщина стала преемницей местного шейха после того, как его репрессировали. Впоследствии могилы таких женщин становились зияратами.
– Раскрепощение горянок советской властью. Было ли оно? По воспоминаниям моей мамы, в 70-80-е годы родители все еще могли не отдавать дочерей учиться, а также принуждать их к браку.
– Здесь уместнее употребить слово «эмансипация», и она действительно произошла. Первое, что сделала советская власть, – уравняла в правах мужчин и женщин. Другое дело, как это происходило на практике. Например, на первые съезды дагестанских горянок мужчины своих женщин одних не отпускали, ездили вместе с ними. Вообще, большевики изначально подходили ко всему этому довольно специфически. Например, считалось, что институт семьи не нужен. Что все должно быть коллективным.
– Ах вот почему Узун-Хаджи и Гоцинский пугали горцев тем, что большевики их жен сделают общими…
– Да, там были очень смелые идеи изначально. Уже потом, когда советская власть окончательно утвердилась, она перешла к консервативному подходу. Возвращаясь к советской эмансипации, если вы возьмете статистику по 1930-м годам по Дагестану, то там масса женщин была председателями колхозов, вторыми секретарями райисполкомов и так далее. А то, что рассказывала ваша мама, – это про какой район?
– Шамильский, а тогда Советский.
– У вас права женщин в этом плане все-таки были немножечко ограничены. Вот фотография, на которой мои две тети на комсомольской работе в Гунибе. Одеты по-городскому: юбки, кофты, нет платка. Видите, какая разница? У нас в Мегебе как раз в активе колхоза была женщина по имени Патимат. Она когда подходила к мужчинам, то здоровалась так, как здороваются мужчины: «Салам алейкум!» – и руку протягивала. И походка была у нее мужская. В экстренных ситуациях, когда даже мужчины вели себя нерешительно, она могла решить многие хозяйственные вопросы в райисполкоме. Даже вид у нее был грозный. Вот такие черты маскулинные.
– Слушайте, может, это ваша мегебская какая-то традиция…
– Тогда возьмите Чох.
– Ну, гунибская традиция…
– А Урахи?
– Сдаюсь…
«Баба-Бика, дочь Ахмет-Хана из Мехтулы», рисунок Григория Гагарина, 1845 год
– Вы знаете, это зависело, мне кажется, от уровня образования. Тот же Чох – там 200 с чем-то кандидатов наук, в том числе женщин. А в Урахи – Дженнет Далгат, которая первая получила профессиональное музыкальное образование в Дагестане. Она училась в Лейпцигской консерватории в Германии. Большую роль в осуществлении мечты дочери стать пианисткой сыграл ее отец – Магомед Далгат, депутат Государственной Думы Российской империи.
– А были же еще случаи, когда убивали женских активисток на заре советской власти?
– Да. Их родственники убивали. Это вот как сегодня говорят «убийство чести». Надо понимать, как в те годы многие люди воспринимали комсомол. Если девушка вступила туда, то считалось, что она ведет аморальный образ жизни. В архивном документе имеются сведения, что группа состоятельных жителей села Шими Курахского района проводила агитацию среди населения против женщин-активисток, распуская слухи, что они там занимаются развратом, а им потакают советские власти. И это не только у нас в Дагестане. Казаки тоже не разрешали своим дочкам вступать в комсомол. Такая деятельность вызывала неприятие у общества и семьи и воспринималась в основном как вредное нововведение.
– Ногайская писательница Бийке Кулунчакова интересную вещь сказала в интервью: «Наши степнячки работой не были так обременены, как горянки. Могу с уверенностью сказать, что революция ногайцам сослужила плохую службу. Женщины-степнячки не могли уже, как прежде, беззаботно растить детей, на них тяжелым грузом легли проблемы службы и пропитания семьи».
– Совершенно верно. В Советском Союзе был принцип: кто не работает, тот не ест. И от женщины требовалось не только домашними делами заниматься, но и ходить на производство. Обратите внимание, даже декретный отпуск длился всего два месяца. Потом ребенка отдавали в ясли, а мама выходила на работу. Это сейчас три года она может находиться в декрете.
– Давайте о личностях. На ваш взгляд, кто наиболее выдающиеся женщины нашего века, прошлого и XIX века?
– Начну с XIX-го. Пожалуй, Баху-Бике, аварская ханша. Ее драма проявилась в том, что она оказалась меж двух огней. С одной стороны, она противостояла мюридам, которые хотели утвердить шариат, а она была категорически против. С другой стороны – шло активное продвижение царской администрации в горы. И она должна была умело лавировать между теми и этими, понимаете? И вот когда она на чашу весов ставила, что ей даст Российская империя и что даст ей имам Газимагомед или имам Гамзатбек, то выбор был очевиден. Приняв подданство России, она, во-первых, вернула своим сыновьям те земли, которые у ее мужа в свое время отобрал Ермолов и отдал шамхалу Тарковскому. Во-вторых, это был громадный пансион, который определила ей царская администрация. Она была женщина прозорливая и увидела все это раньше, чем потом в Гунибе увидел имам Шамиль.
– Имеете в виду обреченность борьбы против империи?
– Да. Мы же понимаем, что имамов даже не весь Дагестан поддерживал. А она это поняла еще тогда. В 1830 году Баху-Бике смогла защитить Хунзах, когда имам Газимагомед с мюридами осаждал его. Когда мюриды стали побеждать, она встала перед хунзахцами, как пишут во всех источниках, и сказала: если мужчин нет, я возьму сама оружие в руки. Эти слова оказали воздействие на хунзахцев, и они дали отпор мюридам. После такого ханша еще более возвысилась в глазах хунзахской общественности.
«Жена шамхала Тарковского», рисунок Григория Гагарина, 1845 год
– На одной из лекций вы сказали, что хоть правителем ханства был ее муж Султан Ахмед-хан, но политику определяла она.
– А как иначе? Ведь она дочь легендарного Умахана Великого. Этот статус отца добавлял ей влиятельности. Она еще хорошо умела плести интриги. Даже подговорила одного муллу, чтобы он отравил имама Гамзат-бека. Она достаточно умело вела себя и с русскими. Царские чиновники в переписке отмечают этот момент, что, мол, аварская ханша ведет себя хитро. Она как мать прилагала все усилия для того, чтобы укрепить позиции своих детей. Потому что слишком много было противников. В плане правления она тоже вела себя очень мудро. Налоги, когда нужно, снижала. Где надо, заботу проявляла о людях, где надо – наказывала. Поэтому вся власть была сосредоточена в ее руках. Вот как она заставила своего сына пойти к имаму Гамзат-беку на переговоры? «Неужели ты не пойдешь за братом? Ты что, боишься?» И он пошел, хоть и знал, что не вернется оттуда.
– Очень по-женски – знать, на что надавить.
– Да. Конец, правда, у них у всех печальный. Она поплатилась жизнью за свою позицию. Но вы знаете, когда потом по приказу имама Гамзат-бека казнили ее и еще некоторых женщин ханского дома, то он буквально упал в глазах общества, так как поднял руку на женщину.
– С XIX-м веком ясно. А в ХХ-м веке кого выделили бы?
– Я назову Фазу Алиеву. Это такое воплощение нашего дагестанского образа женщины.
– А в наши дни?
– Затрудняюсь ответить. Большое видится на расстоянии. Наверное, время покажет.
– Баху-бике – это единственный случай в истории Дагестана, когда женщина правила?
– Нет, такое встречается. Была еще раньше Тути-Бике, дербентская правительница и жена кубинского хана. Когда ее супруг находился в походе, то родной брат Тути-Бике пытался захватить Дербент. Тути-Бике смогла организовать защиту Дербента от неприятеля, возглавив войско. В политической жизни Южного Табасарана XVIII века сыграла определенную роль правительница Ханум–бике Каракахан–бек–кызы. Будучи опекуном сына, она фактически исполняла обязанности майсума.
«Женщина из Унцукуля», рисунок Григория Гагарина, 1845 год
– Для меня было неожиданностью прочитать у вас, что имамом Шамилем был издан специальный указ, согласно которому всякая женщина должна была иметь пику с железным наконечником и в случае надобности сражаться с мужчинами.
– Пойти на столь радикальные меры Шамиля вынуждали объективные причины, обусловленные демографической ситуацией в имамате. Имам заметил, что на поле сражения женщины редко уступают мужчинам, а иногда и превосходят их в боевом искусстве. Во время обороны Гуниба женщина по имени Зайнаб, как пишет очевидец, «надела на голову чалму и в таком виде ходила с обнаженной шашкой по улицам аула и возбуждала мужчин к бою». Так что они защищали Гуниб наравне с мужчинами. Вы только представьте себе, 300 женщин тогда погибли!
– Невероятно… Давайте под конец о современности. На мой взгляд, сегодня в нашем обществе происходит настоящая естественная эмансипация. Есть бизнесвумен, есть блогерши, которые зарабатывают миллионы. Женщины за рулем – обычное дело. Я как-то даже видел миниатюрную женщину в возрасте за рулем огромного «Хаммера».
– Я тоже за рулем. С 1995 года.
– Ва! И вот это все вызывает некоторое сопротивление со стороны, скажем так, патриархально настроенной части общества. Вот, например, сейчас популярное слово в соцсетях дагестанских – даюс. Это оскорбительное слово на арабском. Так называют мужчину, который не ревнует свою женщину. Условно: твоя жена ведет блог и выставляет себя?! Ах ты даюс!
– Я поняла ваш вопрос. Вы знаете, хотелось бы видеть в этом какую-то золотую середину. Насколько бы женщина ни была финансово независима, продвинута, чтобы она все-таки соблюдала традиционный дагестанский кодекс поведения. Чтобы про мужчину, который рядом с ней, могли сказать, что он достоин носить папаху.
Беседовал Шамиль Ибрагимов
