История последнего правителя Казикумухского ханства
Шел 1858-й. До пленения Шамиля остается еще год, а пока князь Барятинский сжимает железное кольцо вокруг имамата – единственного места в Дагестане, где царская администрация еще не имеет власти. Другая драма происходит в это время в Кази-Кумухе, где в возрасте 41 года скончался Аглар-хан, последний правитель Казикумухского ханства. «Прибывший отряд русских войск расположился перед аулом, направив пушечные жерла на самый аул, – описывал это событие революционер и историк Саид Габиев. – Когда тело хана опускали в могилу, ему, как генералу русской армии, отдали последнюю честь. Пока над трупом не разросся могильный холм, грохот ружейной и пушечной пальбы оглашал окрестные горы. Этим возвещалось Дагестану, что пал последний независимый владетель лакской земли…»
В народной памяти Аглар-хан остался злым тираном, чье имя ассоциируется с маниакальной жестокостью и аморальным поведением. Он почти повторил судьбу графа Дракулы, который сначала был реальным историческим персонажем и вполне заслуженно носил прозвище Колосажатель, а затем трансформировался в прародителя вампиров и оборотней. Кумухская же легенда гласит, что после захоронения Аглар-хана из его могилы стали доноситься нечеловеческие вопли. Согласно поверью, это верный признак превращения покойника в ххурттама – так кумухцы называли злых существ, в которых после кончины обращаются порочные люди. Чтобы обезопасить себя от зла такого покойника, следовало отрубить ему голову и положить ее у его ног. Опасаясь, что Аглар-хан будет продолжать свои злодеяния и после смерти, превратившись в ххурттама, люди раскопали его могилу и провели этот обряд. Нельзя исключать, что реальная основа этой легенды состоит в том, что Аглар-хан был похоронен в состоянии летаргического сна, а позже, очнувшись в могиле, умер в страшных мучениях.
Для ответа на этот вопрос, что породило такую небылицу, достаточно бегло пройтись по народным преданиям, в которых фигурирует Аглар-хан. Сюжет один и тот же – жестокая расправа за сущий пустяк. Вот нукеры отрезают уши Аминте – первому красавцу Кумуха – из-за того, что на свадьбе Аглар-хана восхищенные взоры гостей прикованы к прелестному юноше, а не к виновнику торжества. Вот племянница муллы из Гуйми, одетая в старые обноски, мажет на свое лицо сажу перед выходом из дома, чтобы хан не узрел ее красоту, ибо все наслышаны о его безудержной похоти. Вот поэт Давди из Балхара, испив из кубка отравленное вино, падает замертво в ханском дворце: бедняга имел неосторожность вступить в связь с любовницей хана. Вот последние мгновения жизни красавицы Парту из Арчутта, которую ханские нукеры на конях затоптали после того, как она отказалась делить ложе с Аглар-ханом.
Напивался до чертиков и отрезал языки
Вид с террасы ханского дома в Кумухе. Фрагмент литографии В. Тимма. 1859 год.
Однако реальность всегда интереснее. Взять хотя бы описания Аглар-хана, составленные царскими офицерами, служившими в разное время на Кавказе. Так, Вячеслав Солтан упоминает его в контексте событий 1855 года:
«Все ханство перед ним трепетало. С мужественной осанкой, всегда в белой черкеске, во главе своих конных сотен, тоже в белых черкесках, украшенных серебром, и с распущенным знаменем, пожалованным за отличие, он налетал на являвшихся в его владениях хищников, как орел на добычу. Соседние горцы крепко его боялись, и если пускались в набег, даже во главе со своими наибами, то уж ни в каком случае не смели тревожить Кумуха, где в каменном замке проживал повелитель ханства. Таким образом он там прохлаждался по обыкновению вне тревог, в обществе избранных почетных лиц, где бутылки рома опорожнялись одна за другой, и где, бывало, какая-нибудь неловкость прислуживавших нукеров тут же подвергала виновного уколу кинжальной вилки собственной рукой хана. Если при этом кто-нибудь был из русских офицеров, то Агалар, одобрительно указывая на получившего наказание, приговаривал: «Крипкой чилявек, джигит». <…> Там производилась иногда и смертная казнь, где, без долгих разбирательств, по одному слову, виновный бывал изрублен шашками».
А это отрывок из статьи в журнале «Военный сборник» о визите к Аглар-хану царских офицеров в 1853 году:
«Отрезать язык лазутчику, наложить раскаленные кизяки на грудь и живот трем абрекам или убить собственноручно виновного с галереи своей сакли было для него делом самым обыкновенным. За то боялся и уважал его народ, что было тихо и спокойно. Русское начальство хоть и знало обо всех самоуправствах Аглар-хана, но смотрело на них сквозь пальцы. Аглар-хан очень был рад нашему посещению, и не прошло получаса, как явились роскошная азиатская закуска, ром и шампанское, до которого, несмотря на закон Магомета, он был большой охотник».
Любопытный фрагмент о нравах дагестанских «мажоров» XIX века, к которым относился и Аглар-хан, приводит Николай Исаков в «Кавказских записках»:
«Иногда появлялись влиятельные лица покорных нам племен. Один из них был брат кумухского хана, Агалар-бек, молодой человек, полковник нашей службы, лихой, храбрый начальник кумухской милиции в наших отрядах, совершенный татарин, никогда не выезжавший из Дагестана и допивавшийся до чертиков при удобном случае. Сам хан Казикумухский значил очень мало. Другой, Джамал-бек Кайтагский, являлся реже, был дик и большой пьяница, но держал свой народ строго, всегда ездил с 12 оруженосцами, за седлами в мешках у которых были по бутылке портеру и по бутылке рома. Джамал-бек это пил пополам и приглашал к тому же своих русских гостей. Третий, Табасаранский бек Ибрагим, был образованный горец, говорил по-русски очень хорошо и охотник страстный был играть в вист и преферанс. <…> Когда эти беки съедутся, бывало, в Дербент, Джамал-бек и Агалар вечером непременно напьются и стреляют пулями в потолок своей квартиры из пистолета. Аргутинский всегда посылает к нам кого-нибудь, как будто поговорить о деле, а в самом деле, чтобы немножко унять разгулявшихся зверей и предупредить несчастие».
Почему царская администрация закрывала глаза на зверства хана, хорошо объяснил в своих мемуарах Александр Дондуков-Корсаков:
«Воинственный Аглар-Бек умел постоянно противодействовать всем попытками Шамиля вторгнуться в свой край и оказывал нам несомненную пользу. Он считался полковником нашей службы и имел офицерский георгиевский крест (высшая военная награда Российской империи. – «МД»), что чрезвычайно ему льстило. Это был настоящий тип восточного властелина: жестокость его по управлению ханством, произвол и деспотизм не знали пределов. Все дрожало перед именем Аглар-Бека, который, в свою очередь, боялся Аргутинского. Сей последний смотрел сквозь пальцы на действия Аглара по управлению и, отлично понимая положение дел и материальную нашу слабость в той части края, умел превосходно обращать подведомственных нам ханов в орудие нашей политики, жертвуя притом иногда общегуманными идеями, что, впрочем, мало сознавалось самими подвластными Аглар-хана, привыкшими еще к большему самовластию и жестокости его предшественников. Аглар из европейской цивилизации усвоил себе только некоторое понимание русского языка и страсть к крепким напиткам, от злоупотребления которыми он даже и умер».
Унижал узденей и поднимал холопов
Портрет нукера. Фрагмент литографии В. Тимма. 1859 год.
Не менее интересные характеристики Аглар-хану дают местные источники. Тот же Габиев пишет, что кумухский владетель, руководствуясь политическими мотивами, окружал себя нукерами из числа мужчин низшего сословия:
«Некоторые из его нукеров, имеющие красивых жен, как огня избегали его посещений. Однажды он принудил одного нукера пригласить его на свадьбу и в день прихода невесты ранее мужа совершил над новобрачной насилие, конечно, обманом. Правда, Аглар-хан никогда не позволял себе подобных выходок по отношению к узденям, которых боялся пуще огня, но с низшим сословием он нисколько не стесняется. <…> Ясно сознавая значение лакской дружины в деле покорения Шамиля, русское правительство не жалело для них ни чинов, ни орденов. Но честолюбивый хан был так несправедлив, что никого не награждал и даже всей душой ненавидел тех, кто заслуживал наград. Зато как щедро награждал и одаривал он нукеров-холопов, набранных в большинстве случаев из отбросов Аварии. Вообще же он употреблял все силы, чтобы поднять холопов и унизить узденей».
Весьма примечательные сведения об Аглар-хане оставил Абдулла Омаров – автор знаменитых «Воспоминаний муталима». В юности он обучался в медресе Кази-Кумуха и после неудачной попытки примкнуть к мюридам Шамиля оказался в тюрьме Аглар-хана. Он описывает ее как мрачное, грязное и сырое место с низким потолком. Здесь он был посажен в зиндан – яму шириной в 2 метра и высотой – в 2,5. В ней одновременно содержались шесть мужчин и одна женщина. Омаров пишет, как один из арестантов до того был измучен пребыванием в яме, что искренне обрадовался скорой смерти, когда нукеры пришли казнить его. Надзирателем в тюрьме был ханский холоп с отрезанными ушами, который всячески издевался над заключенными и вымогал деньги у их родственников. Лишь через месяц Омарова освободили после публичного наказания: нукеры проткнули ему язык деревянной палочкой и гнали его в таком положении до границы Цудахара.
В «Воспоминаниях муталима» приводится описание изощренной казни, которой Аглар-хан подверг молодого человека из аула В., тот в своем селе «обесчестил» маленького мальчика:
«Хан приказал вывести из ямы арестанта и наказать его палками. Смотря в это время на процесс наказания, хан приказывал бить посильнее, но, не удовлетворившись, сам схватил палку и ударил ею преступника своеручно несколько раз. По окончании ста ударов хан приказал сделать из толстой палки подобие мужского детородного органа и отдал его отцу обесчещенного мальчика с приказанием воткнуть это в зад преступнику. Злобный отец безжалостно исполнил приказание хана, и все мольбы арестанта, чтобы заменить ему этот род наказания смертной казнью, были напрасны. В таком положении было приказано его вести домой и там только освободить. Несчастный умер в тот же вечер».
В другой раз в ханском дворе пропали 200 рублей. По подозрению в краже арестовали нукеров, которые были караульными в ту ночь. Омаров описывает их участь:
«Так как на допросах не могли добиться от них сознания, то хан приказал совершить над некоторыми из их следующие пытки: на груди двух из них были разведены огни, третьего пытали раскаленным железом, а четвертому сделали на бритой голове чашку из теста и стали лить туда кипящее масло. Пытки эти повторялись несколько раз. Хан смотрел с любопытством на страдальцев и, видимо, с удовольствием слушал раздирающие стоны несчастных, которые умерли в муках, но в воровстве не сознались».
Комментарий историка
«Это глубоко отрицательный персонаж, и я не совсем понимаю, зачем о нем лишний раз писать», – отозвался сначала на просьбу поговорить об Аглар-хане дагестанский историк Зураб Гаджиев, но потом все же дал исчерпывающие ответы на вопросы.
— Что известно о жизни Аглар-хана до восшествия на ханский престол?
— После смерти Аслан-хана (правил Казикумухским ханством в 1820-1836 гг. – «МД») и затем подряд двух его сыновей, Нуцал-Аги-хана (правил в 1836 г. – «МД») и Мухаммад-Мирзы-хана (правил до 1838 г. – «МД»), не отличавшихся крепким здоровьем, встал вопрос о наследовании ханства.
Царская администрация оставила формальной правительницей вдову Аслан-хана – Умму-Кульсум-бике, приставив к ней русского офицера.
Видя, что ханша не у дел, а русские власти ведут дело к ликвидации ханства, народ добился назначения управителем при ханше-затворнице племянника Аслан-хана – Махмуд-бека ибн Таир-бека. Тот оказался связан с Шамилем через своего брата Хаджи-Яхью – соратника имама. Остальные их братья были либо нейтральны, либо лояльны к Шамилю.
С его помощью они попытались присоединить ханство к имамату в 1842 году, однако царские войска отвоевали его обратно. Решающее сражение тогда произошло в ауле Шовкра.
После этого Таир-бек и его сыновья потеряли доверие русских властей. Новым управителем ханства был поставлен племянник Аслан-хана по другой линии – Абдурахман ибн Умарбек.
Его младшим братом и был Аглар-хан, который к тому времени вернулся из пажеского корпуса в Петербурге и получил медаль «За храбрость» при штурме аула Шовкра. Со временем Аглар-хан начал строить козни против старшего брата. В итоге Абдурахман попал в тюрьму в Тифлисе и умер, а Аглар-хан вместо него стал управлять ханством.
— Царские источники пишут, что Аглар-хан был непримиримым врагом имама Шамиля. Дагестанские источники пишут, что он помогал имаму Шамилю. Как было на самом деле?
— Врагом Шамиля он, конечно, был. В то же время он понимал, что русские терпят его с его ханством, лишь пока есть Шамиль. Фактически от позиции Казикумухского ханства зависело, присоединится ли к имамату остальной Дагестан. Не будет Шамиля – и с Аглар-ханом церемониться никто не станет. Так что, всецело демонстрируя лояльность верховной власти, Аглар-хан позволял себе фрондировать против назначаемых на места чиновников и военных, а также разнообразные силовые акции и выходки, которые больше никому не сошли бы с рук. Например, он выкинул в окно полковника Лазарева – пристава Мехтулинского ханства – за вольности в отношении женского пола на знатной свадьбе. Или, узнав, что на его нукеров на базаре в Темир-Хан-Шуре напала толпа еврейских торговцев, он приказал остальным отправиться на выручку и проучить их, но не наносить ранений оружием. Тогда его люди взяли крепкие палки и до потери сознания избили всех, кто попался им под руку на рынке и прилегающей улице, включая случайных людей и даже городовых.
Вид с царского укрепления в Кази-Кумухе. Рисунок Г. Гагарина. 1847 год.
— Насколько достоверно, что Аглар-хан готов был перейти к Шамилю, если бы тот позволил ему расправиться с Даниял-беком (наиб имама. – «МД»)? Якобы между Даниял-беком и Аглар-ханом была вражда.
— Первое просто исключено. Что касается отношений с Даниял-беком, то в упомянутом выше штурме моего села Шовкра в 1842 году они еще участвовали вместе на стороне русских и оба получили медали. Возраст у них был слишком разный – Даниял-бек был на 15 лет старше, поэтому вряд ли это что-то бытовое. Скорее всего, неприязнь крылась в потенциальных правах на престол в Казикумухском ханстве. Дело в том, что мать Даниял-бека, Тути-бике, была единоутробной сестрой Аслан-хана. На основании чего после смерти Аслан-хана и его сыновей русские предлагали Даниял-беку казикумухский престол в обмен на отказ от Илисуйского владения (Даниял-бек управлял им в 1831-1844 гг. – «МД»).
— Много рассказов о том, как Аглар-хан издевался над подданными, всячески бесчинствовал. Как мужественные горцы, какими мы привыкли считать наших предков, мирились с тиранией и притеснениями? Особенно с его безудержной страстью к молодым девушкам.
— Как я сказал, после повторного завоевания Казикумухского ханства с показательным разрушением села произошел массовый исход сторонников газавата в имамат. Они основали там целые лакские поселения, в основном в нынешнем Гунибском районе. В Кази-Кумухе же русскими была построена крепость, где сконцентрировалась мощная группировка войск во главе с армянским генералом Аргутинским-Долгоруким – «вторым Ермоловым», в честь которого горцы собак Аргут называли. Таким образом, если Аглар-хану кто-то не подчинялся или сопротивлялся, ему достаточно было пожаловаться российскому генералу. Виновников в лучшем случае сослали бы в Сибирь на каторгу или в арестантскую роту.
Это раньше ханы правили, опираясь на местное узденство, от которого они зависели, и не могли вытворять, что хотели. Это не было абсолютной монархией, и им приходилось постоянно договариваться с джамаатами, улемами и влиятельными узденскими тухумами в самом Кази-Кумухе. А власть Аглар-хана зиждилась на русских штыках, и он уже не зависел от народа, мог творить почти все, что хотел. Но и то получал отпор в ряде сел. Например, в Унчукатле его самого, по преданиям, даже легко ранили (навылет). У нас в селе мой предок убил какого-то его родственника по причине вызывающего поведения, после чего перешел в имамат. В другом соседнем селе также был убит нукер хана, а убийца стал абреком.
Так что никто не мирился. Просто, живя в прифронтовой зоне и имея под боком военную крепость и группировку с артиллерией, ничего не поделаешь. Проще было уйти в имамат и действовать оттуда.
Что касается интереса к женщинам, то, заняв ханский пост в 30 лет, не приходится удивляться, что он у него был. Про широкие возможности, чем у всех предыдущих ханов, тоже сказали.
С другой стороны, нужно понимать нормы поведения эпохи. Чтобы прослыть развратником в наше время и по-настоящему шокировать общество, надо реально что-то неслыханное учинить. А тогда хватало позволить себе пару фривольностей, чтобы в горах все закачали головой. Так что, возможно, что-то было раздуто и преувеличено. Особенно в советское время, когда был госзаказ на очернение «социально чуждых классов» и прошлого.
К тому же, с учетом того, что общество тогда было еще феодальным, имелась социальная стратификация на узденей (дворян), райатов (крестьян), къазакъов (батраков), лагъов (крепостных) и кулов (рабов). И сейчас крайне сложно уже разобраться, к кому он там приставал. Хорошо вооруженный узденский тухум, конечно же, мог дать отпор в своем селе, и его бы поддержали все другие уздени джамаата. А зависимые сословия были разобщены и немногочисленны, жили отдельными хуторами, поэтому крепостными и рабами, в число которых в свое время попадали пленные или купленные иноверцы, он вообще мог распоряжаться, как хотел. И те могли «отомстить» лишь 100 лет спустя, рассказывая уже советским этнографам о злоключениях своих предков.
Шамиль Ибрагимов
